Проблема самопожертвования по тексту Б. Л. Васильева: «Я уже смутно помню этого сутулого худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком»

(1)Я уже смутно помню этого сутулого, худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком. (2)Опираясь на большой зонт, он неутомимо от зари до зари шагал по обширнейшему участку, куда входила и неряшливо застроенная Покровская гора. (3)Это был район бедноты, сюда не ездили извозчики, да у доктора Янсена на них и денег-то не было. (4)А были неутомимые ноги, великое терпение и долг. (5)Неоплатный долг интеллигента перед своим народом. (6)И доктор бродил по доброй четверти губернского города Смоленска без выходных и без праздников, потому что болезни тоже не знали ни праздников, ни выходных, а доктор Янсен сражался за людские жизни. (7)Зимой и летом, в слякоть и вьюгу, днем и ночью. (8)Доктор Янсен смотрел на часы, только когда считал пульс, торопился только к больному и никогда не спешил от него, не отказывался от морковного чая или чашки цикория; неторопливо и обстоятельно объяснял, как следует ухаживать за больным, и при этом никогда не опаздывал. (9)У входа в дом он долго отряхивал с себя пыль, снег или капли дождя - смотря по сезону, - а войдя, снимал калоши и пальто, мыл руки и, если на улице было холодно, направлялся к печке. (10)Старательно грея длинные, гибкие, ласковые пальцы, тихо расспрашивал, как началась болезнь, на что жалуется больной и какие меры принимали домашние. (11)И шел к больному, только хорошо прогрев руки. (12)Его прикосновения всегда были приятны, и я до сих пор помню их всей своей кожей.
(13)Врачебный и человеческий авторитет доктора Янсена был выше, чем можно себе вообразить в наше время. (14)Уже прожив жизнь, я смею утверждать, что подобные авторитеты возникают стихийно, сами собой кристаллизуясь на насыщенном растворе людской благодарности. (15)Они достаются людям, которые обладают редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе, никогда никого не обманывать и всегда говорить правду, как бы горька она ни была. (16)Такие люди перестают быть только специалистами; людская благодарная молва приписывает им мудрость, граничащую со святостью. (17)И доктор Янсен не избежал этого; у него спрашивали, выдавать ли дочь замуж, покупать ли дом, продавать ли дрова, резать ли козу, мириться ли с женой... (18)Господи, о чем его только не спрашивали. (19)Я не знаю, какой совет давал доктор в каждом отдельном случае, но всех известных ему детей кормили по утрам одинаково: кашами, молоком и черным хлебом. (20)Правда, молоко было иным, равно как хлеб, вода и детство.
(21)Доктор Янсен задохнулся в канализационном колодце, спасая детей. (22)Он знал, что у него мало шансов выбраться оттуда, но не терял времени на подсчет. (23)Внизу находились дети, и этим было подсчитано все.
(24)В те времена центр города уже имел канализацию, которая постоянно рвалась, и тогда рылись глубокие колодцы. (25)Над колодцами устанавливался ворот с бадьей, и ею отливали просочившиеся сточные воды. (26)Процедура была длительной, рабочие в одну смену не управлялись, все замирало до утра, и бадьей и воротом завладевали мы.Обычно на бадью становился один, а двое вертели ворот. (27)Но однажды решили прокатиться вдвоем, и веревка оборвалась. (28)Доктор Янсен появился, когда возле колодца метались двое пацанов. (29)Отправив их за помощью, доктор тут же спустился в колодец, нашел уже потерявших сознание мальчишек, сумел вытащить одного, и не отдохнув, полез за вторым. (30)Спустился, понял, что еще раз ему уже не подняться, привязал мальчика к обрывку веревки и потерял сознание. (31)Мальчики пришли в себя быстро, но доктора Янсена спасти не удалось.
(32)Так погиб тихий, аккуратный, очень скромный и немолодой человек с самой человечной и мирной из всех профессий, ценою своей жизни оплатив жизнь двух мальчиков.
(По Б. Васильеву*)