(1)В это утро Семён Ульяныч проснулся поздно, потому что накануне полночи спорил с Чичаговым, что длиннее – Обь или Иртыш? (2)На самом деле этого никто не знал, но Семёну Ульянычу хотелось посадить навигацкого всезнайку в лужу, и он его посадил. (3)Так и надо сопляку. (4)Семён Ульяныч вспомнил о своей победе, и ему сразу стало хорошо. (5)Митрофановна сидела под образами и сшивала лоскутки. (6)Беременная Машка возилась у печи, ворочая надутым животом. (7)Больше в горнице никого не было. (8)Солнце искоса било в окошки, из которых на лето вынули рамы; в печи на углях трещали две чугунные сковороды, и на всю избу пахло свежими блинами.
(9)Хватаясь за печь, Семён Ульяныч проковылял к столу, выпил кружку молока и взял свою палку. (10)– Ты куда намылился, старый? – тотчас спросила Митрофановна. (11)– Отстань! – ответил Семён Ульяныч. (12)– Батюшка, а блины? – удивилась Маша. (13)– Там Тобольск чертят, а я блины буду в рот складывать?
(14)Семён Ульяныч нахлобучил шапку и вышел в сени.
(15)Во дворе у Ремезовых на свежей летней травке был поставлен длинный стол, и за ним сейчас сидели навигацкие школьники Чичагова – отроки лет по пятнадцать: ровесники Федюньки, младшего внука Семёна Ульяныча. (16)Все они были в куцых поношенных камзолах флотского образца. (17)Распустив толстую «Служебную чертёжную книгу» Ремезова на отдельные листы, школьники тушью копировали рисунки, накладывая на чертежи вощёную полупрозрачную бумагу. (18)Это было задание командира. (19)Пётр Григорьевич сказал ученикам, что для новых ландкарт ремезовские изображения будут служить опорой – привязкой исчисленных координат к местности. (20)Семён Ульяныч втайне очень гордился, что его труд оказался таким полезным для науки, пускай даже эти школьники – балаболы, шлынды и вообще сорванцы.
(21)С гульбища Семён Ульяныч услышал, как мальчишки зубоскалят. (22)Семён Ульяныч понял, что эти щенки глумятся над ним! (23)Глумятся над его чертежами и его неимоверными стараниями! (24)Семён Ульяныч слетел с лестницы на школьников, будто коршун на цыплят.
(25)– Ах вы змеючие выползки! – заорал он. (26)– Ах вы сморчки! (27)Ополоски! (28)Чесотка овечья! (29)Короеды! (30)Саранча! (31)Лоханки помойные!
(32)Он огрел палкой ближайшего геодезиста и размахнулся снова, но шустрые мальчишки, привыкшие удирать от побоев, все разом мгновенно кинулись прочь из-за стола, уронив лавки. (33)Друг за другом они горохом проскочили в открытую калитку и исчезли за воротами. (34)Мальчишки притаились за чьей-то телегой. (35)В проёме проулка мимо проковылял Ремезов.
(36)Он направлялся в кремль. (37)Теперь в Тобольске никто не говорил «Воеводский двор» или «Троицкий бугор», все говорили «кремль». (38)Это было приятно. (39)Семён Ульяныч, конечно, с наслаждением полюбовался бы на своё творение снизу, с Троицкой площади, когда зубчатые стены и островерхие башни, озарённые утренним солнцем, серебром вытаивают из чистой синевы, словно сказочный Китеж-град проступает сквозь воду озера Светло яр, но по круче Прямского взвоза Ремезов уже не смог бы вскарабкаться, и потому повернул к пологому Никольскому взвозу. (40)Успеет ещё натешиться.
(41)Посреди пустого пространства толпились геодезисты. (42)Они окружали маленький столик-мензулу с прикреплённой латунной загогулиной алидады, а рядом стоял большой стол, на котором были разложены бумаги – чертежи Верхнего посада. (43)Над алидадой колдовал навигацкий ученик, другие ученики сновали с разными причудливыми инструментами в руках: нацеливали на солнце квадранты, вертели растопыренные угломеры с лимбами, таскали туда-сюда нивелиры на ходулях, глядели во все стороны в зрительные трубки. (44)Те, что были с инструментами, диктовали помощникам какие- то числа. (45)Некоторые на больших чертежах промеряли что-то длинными линейками или размеченными на градусы медными дугами. (46)Пётр Гаврилович Чичагов ходил от ученика к ученику, растолковывал и поправлял.
(47)Семён Ульяныч забыл, куда шёл. (48)Работа с инструментами завораживала его: как людям удаётся из воздуха и света извлекать стройные числа? (49)Но ещё удивительнее были чертежи новейшего манера – с пересечением прямых линий и долями окружностей, с какими-то мелкими цифрами в углах… (50)Ведь эти прекрасные чертежи произведены от тех счислений, что извлекаются из бесплотного таинства пространства разными предивными инструментами! (51)Геодезисты умели выявлять божье совершенство мира, перелагая его в точные и стремительные движения пера, и Семён Ульяныч легко читал в тех движениях план кремля и Софийской площади! (52)И это совершали не какие-то волшебники, а самые обычные мальчишки, оболтусы, безусые вьюноши!
(53)Семён Ульяныч бесцеремонно протолкался к большому столу и начал рассматривать ландкарты: Тобольск, Тобол, Иртыш… (54)Всё как с птичьего полёта! (55)Своими линейками, медными закорюками и зрительными трубками геодезисты возносили зрение на высоту ангелов и видели землю, как она есть, и вширь, и вдаль – до бесконечности. (56)Это потрясло Семёна Ульяныча, и ему захотелось заплакать. (57)На склоне лет он вдруг понял, как человек может воспарить над косной твердью и обозреть дольний круг бытия не силой бурного воображения, но ясным разумом, ненасытным к познанию!
(58)Пётр Гаврилович Чичагов, чуть прищуриваясь, наблюдал за старым архитектоном, который жадно перебирал лист за листом, а из-под его шапки выбивались седые волосы, растрёпанные тёплым летним ветром. (59)Ласточки метались над куполами собора и над тесовыми шатрами кремля.
(60)Архитектон бережно отложил последний лист, растерянно поискал кого-то глазами и наконец наткнулся на Чичагова.
(61)Ремезова передёрнуло. (62)Распихивая мальчишек, он ринулся на командира геодезистов с одержимостью воина, что бросается на врага в штыковую атаку. (63)Лицо у него дрожало, словно он слышал звон небесных сфер. (64)Семён Ульяныч Ремезов вперился взглядом в Чичагова и властно потребовал:
– Научи!
(По А. В. Иванову)