(1)Мама разбудила Кирилла в три часа ночи. (2)В это время он вёл «Капитана Гранта» мимо жёлтого утёса, с которого палила из всех орудий могучая береговая крепость. (3)Перед её амбразурами вспухали белые дымы, а вокруг судна вырастали фонтаны от ядер. (4)Ядро грохнулось о рубку и разлетелось на зелёные и красные осколки. (5)— Это арбуз! — весело завопил Митька. (6)— Арбузами стреляют! (7)— Он высунул из-за рубки кудлатую голову. (8)— А почему не слышно выстрелов? — подумал Кирилл и услыхал:
— Кирюша, встань. (9)Встань, помоги, пожалуйста. (10)Может быть, у тебя он скорее уснёт... (11)Ещё не расставшись с весёлым сном, Кирилл уже слышал, как за стеной вопит Антошка. (12)«Ну, даёт», — подумал Кирилл. (13)Потряс головой, взглянул на маму и опустил с кровати ноги. (14)Мама виновато сказала:
— Не могу успокоить. (15)Может быть, укачаешь его своим хитрым способом? (16)Кирилл снова тряхнул головой, разгоняя остатки разорванного сна: они, будто обрывки тумана, плавали вокруг. (17)Антошка после нескольких секунд перерыва заводил с новой силой. (18)Кирилл откинул одеяло и побрёл в соседнюю комнату. (19)Сонёнький Антошка лежал в своей кроватке и орал вдохновенно и старательно. (20)Что-что, а реветь этот человек умел и любил. (21)Маленькое красное лицо его было сморщено, глаза крепко зажмурены, а беззубый рот открыт до отказа. (22)Нельзя сказать, что в такие минуты Кирилл опущал нежную любовь к братцу. (23)Но Антошкином рёве просто зубы стискивались. (24)От беспомощности и отчаяния он сам готов был зареветь. (25)Однажды, когда мама ушла на рынок, а месячный Антошка проснулся и никак не хотел успокаиваться, не затихал ни на руках, ни в кроватке. (26)Кирилл замычал и швырнул ему в лицо обида подушенную пелёнку. (27)Антошка на секунду притих, а потом закричал ещё громче. (28)И такая кулаком по уху, опять, схватил Антошку и начал у него, бестолкового и отчаянно орущего, себя просить прощения. (29)А потом, не зная уже, что придумать, запел изо всех сил:
— Дайте в руки мне гармонь — золотые планки. (30)И Антошка постепенно умолк. (31)Успокоился кроха. (32)А Кирилл, ласково и осторожно прижимая братишку, носил его по комнате и всё пел. (33)В тот день было сделано открытие: лучше всего Антошка успокаивается под звуки старшего брата. (34)Мамины песни — тоже ничего, но действуют они когда как. (35)А стоит запеть Кириллу — и горластый братец притихает. (36)Ведь, казалось бы, совсем несмышлёныш, а что-то чувствует, знает голос Кирилла. (37)Он и песни стал разбирать, когда сделался постарше: они просто слушал, под другие начинал дремать. (38)А после большого рёва успокоить, и заставить уснуть его можно только одной песней. (39)Совсем непохожей на колыбельную... (40)— Ну, чего трубишь? — сказал Кирилл. (41)— Давай иди сюда. (42)У, рёва... (43)Кто обидел Антошку? (44)Что-нибудь страшное приснилось? (45)Что в школу повели? (46)Не бойся, ещё не скоро... (47)Мама, помоги мне взять... (48)Антошка выдал новый вопль. (49)Кирилл прижал его к груди, покачал, шагая из угла в угол, и запел про опалённые солнцем спящие курганы и про туманы, которые ходят чередой. (50)Антошкин крик стал потише, и в нём послышались вопросительные интонации. (51)А к концу спел музыкальное вступление и начал главную песню с последнего куплета:
Расквиталось и грохнуло
Над лесами горящими,
Только это, товарищи,
Не стрельба и не гром...
(52)На третьем куплете Антошка засопел, словно убедившись, что ничего не страшно с братом, у которого есть такая суровая и непримиримая песня. (53)Кирилл с мамой уложили его в кроватку. (54)Он спал так, будто и не плакал отчаянно десять минут назад. (55)У любился какому-то своему крошечному сну. (56)Светлые волосёнки смешно топорщились. (57)Сейчас он был милый, самый дорогой на свете Антошка...
(По В. П. Крапивину*)
*Владислав Петрович Крапивин (1938–2020) — советский и российский детский писатель и сценарист, журналист и педагог.