(1)Я в Бога поверил на войне, - рассказывал мне дед, - и из-за одного человека. (2)Звали Анатолий. (3)Он служил в нашем танковом расчете с декабря 1941-го. (4)Механиком. (5)Парень был с Псковщины из городка Порхова. (6)Он был весь спокойный, с виду неторопливый. (7)И всегда крест на шее. (8)Перед всяким боем он обязательно осенял себя крестным знамением. (9)Наш командир - Юра, яростный комсомолец, прямо видеть не мог ни крестика этого медного, ни крестного знамения.
(10)- Ты что, из попов?! - так и налетал он на Анатолия. (11)- И откуда вы, такие, беретесь? (12)И как тебя только на фронт позвали? (13)Ты же не наш человек! (14)Толя с обычным своим достоинством отвечал, не спеша с расстановкой: «Я наш, пскопской, русской, стало быть. (15)И не из попов, а из крестьян. (16)Верующая у меня бабушка, дай ей Бог здравия, она и воспитала в вере. (17)А на фронте я - доброволец, ты же знаешь. (18)Православные всегда за Отечество воевали». (19)Юрка кипел от злости, но придраться к Толе, кроме креста, было не за что - танкист был как полагается. (20)Когда в 42-м мы однажды едва не попали в окружение, помню, как Юрий нам всем сказал: - Значит, если у немцев окажемся, всем приказ - застрелиться. (21)Нельзя сдаваться! (22)Мы молчали, подавлено и напряженно, один Толя ответил, как всегда не торопясь: «Я стреляться не могу, этого греха Господь не прощает, самоубийства, стало быть».
(23)- А если к немцем попадешь и предателем заделаешься? - зло бросил Юрий.
(24)- Не заделаюсь, - ответил Толя. (25)Слава Богу, мы тогда избежали окружения и плена.. (26)В начале 1944-го, в Белоруссии, несколько экипажей получили приказ идти к узловой станции, где наша пехота уже несколько часов вела бой. (27)Там застрял немецкий состав с боеприпасами - он тянулся на подмогу крупному соединению, что пыталось отбить у нас ключевую позицию... (28)Бой был короткий. (29)Две наши машины сразу запылали. (30)Наш танк обогнул их и, на полном ходу, шёл к уже видневшейся за деревьями станции, когда что-то шарахнуло по броне, и вдруг вспыхнул огонь внутри в кабине... (31)Танк встал. (32)Мы с Толей выволокли самого молодого из нас, Володю, из люка, на землю опустили и отбежали с ним метров на сорок. (33)Смотрим - мёртвый. (34)Бывает, что сразу видно... (35)И тут Толя кричит: «А где командир?». (36)И верно, нету Юрия... (37)А танк уже горит весь, полыхает. (38)Толя перекрестился, бросил мне: «Прикрой!» - и назад. (39)...Когда я подбежал к танку, он уже тащил Юрку вниз. (40)Командир был жив, его просто сильно контузило и обожгло. (41)Он почти ничего не видел. (42)Но именно он, услыхав вдруг скрежет... закричал: «Братцы, поезд! (43)Прорывается!»... (44)И вдруг мы услышали, как взревел и зарокотал наш танк... (45)Танк горел весь, горел, как огромный факел... (46)Немцы, увидев несущийся на них огненный смерч, подняли беспорядочную стрельбу, но остановить Т-34 уже не смогли. (47)Полыхая пламенем, танк на полном ходу врезался в передние вагоны немецкого состава. (48)Помню, как лопнул воздух от адского грохота: это стали один за другим взрываться ящики со снарядами... (49)В медсанбате Юрка плакал, как мальчишка, и повторял хрипло кашляя: «Миша, слушай, а как же Бог-то? (50)Ему же Тольке-то нельзя было себя убивать. (51)Раз он верующий! (52)Что же теперь будет-то!». (53)Спустя два года я приехал на Псковщину, в маленький Порхов.... (54)Я нашёл небольшую церковь. (55)Там бабушку Толи и самого Толю помнили. (56)Тамошний старенький батюшка благословлял его перед уходом на фронт. (57)Этому батюшке я честно, как на духу рассказал всю Толину историю и как он погиб. (58)Батюшка задумался, перекрестился, покачал головой. (59)И по полному чину отпел раба Божия Анатолия, за Отечество и веру православную убиенного. (60)Душу свою положившего за Отечество».
(Е. Рыбаков)