(1)В десять лет Виктор начал знакомство с классиками, в двенадцать читал Шиллера в подлиннике. (2)Пётр Александрович шёл рядом с сыном и сам поражался его быстрому шагу. (3)Сын ослеплял его неутомимым сверканием умственной силы, бездонной глубиной талантов и свободой, с которой он усваивал самые трудные изгибы мысли.
(4)Чем больше развивался Виктор, тем определённее становился его характер. (5)Его глаза рано потеряли блеск первичной человеческой непосредственности, в них всё чаще можно было читать разумное и сдержанное внимание и оценку, в движениях рта появлялась понимаю-щая усмешка... (6)Понимающая улыбка относилась ко всему не только окружающему, но имела отношение и к родителям. (7)Окружённый любовью родителей, Виктор не мог ошибиться: он был центром семьи, родители вращаются вокруг него, как безвольные спутники.
(8)В школе он учился отлично и на глазах у всех перерастал школу.
(9)Семнадцати лет был принят на математический факультет и скоро начал поражать профессоров блеском своего дарования. (10)Почти незаметно для себя Пётр Александрович уступил ему свой кабинет, обращённый теперь в алтарь, где пребывало высшее существо, Виктор Кетов — будущий светоч математики, представитель нового поколе-ния, которое, без сомнения, с курьерской быстротой погонит вперёд историю человечества. (11)Пётр Александрович слово «Виктор» начал произносить с оттенком почти мистического уважения. (12)теперь, возвращаясь с работы, он не шутит, а молча кивает головой жене и вполголоса спрашивает:
— Виктор дома?
(13)— Занимается, — тихо отвечает Нина Васильевна.
(14)Пётр Александрович, балансируя руками, тихонько подходит к двери и осторожно приоткрывает её.
(15)— К тебе можно?
(16)От сына он выходит торжественно-просветлённый и произносит:
— Его наметили оставить для подготовки к профессорскому званию.
(17)— Как это интересно! — говорит Нина Васильевна. (18)— Но знаешь, что меня беспокоит? (19)У него нездоровая полнота, и я боюсь за его сердце.
(20)Пётр Александрович испуганно смотрит на жену:
— Ты думаешь — порок?
(21)И вот родились переживания и страх. (22)В течение нескольких дней родители вглядываются в лицо сына. (23)Потом приходят новые восторги и новые опасения. (24)Они заполняют жизнь, за ними не видно, что сын давно перестал быть ласковым, что у него два новых костюма в то время, когда у отца один поношенный, что мать готовит для него ванну и убирает за ним, и никогда сын не говорит ей «спасибо». (25)Не видно и надвигающейся старости родителей и действительно тревожных признаков тяжёлой болезни.
(26)Виктор не пошёл на похороны однокурсника, читал дома книгу. (27)Пётр Александрович обратил на это удивлённое внимание:
— Ты не был на похоронах?
(28)Не был, — ответил Виктор, не бросая книги.
(29)Пётр Александрович внимательно присмотрелся к сыну, даже встряхнул головой, — настолько беспокойно и холодно стало у него на душе. (30)Но и это впечатление пролетело бесследно и скоро забылось.
(31)К переходу сына на четвёртый курс у Петра Александровича обнаружилась язва желудка. (32)Он побледнел, похудел, осунулся... (33)Приятель-хирург застал его в постели. (34)Он засучил рукава, смотрел, слушал, кряхтел. (35)Нина Васильевна сбегала в аптеку, заказала лекарство, возвратившись, краснела и бледнела от страха. (36)Она всё время посматривала на часы и с нетерпением ожидала восьми — в восемь лекарство будет готово. (37)То и дело выскакивала в кухню и приносила оттуда лёд.
(38)Из своей комнаты вышел Виктор. (39)Мать налетела на него по дороге из кухни и дрожащим, уставшим голосом заговорила:
— Витя, может, ты зайдёшь в аптеку? (40)Лекарство уже готово и... уплачено. (41)Обязательно нужно...
(42)Повернув на подушке голову, Пётр Александрович смотрел на сына и улыбался через силу. (43)Вид взрослого, талантливого сына приятен даже при язве желудка. (44)Виктор смотрел на мать и тоже улыбался:
— Нет, я не могу. (45)Меня ждут. (46)Я ключ возьму с собой.
(47)Хирург вскочил с места и бросился к ним. (48)Неизвестно, что он хотел делать, но у него побледнело лицо. (49)Впрочем, сказал он горячо и просто:
— Да зачем же ему беспокоиться? (50)Неужели я не могу принести лекарство?
(51)Когда он возвратился с лекарством, Пётр Александрович по-прежнему лежал и смотрел сухим взглядом на дверь комнаты Виктора...
(А. С. Макаренко)