Вот полный текст Николая Почивалина, представленный на фотографии:
*
(1) Друг купил новую машину и, заехав за мной, с порога объявил:
(2) — Собирайся!
(3) Едем смотреть весну.
(4) Было начало мая — лучшая пора года, когда всё первозданно свежо и ярко.
(5) Разматывалась серо-фиолетовая асфальтовая лента трассы, а по обеим сторонам молодой листвой зеленели деревья.
(6) Павел Иванович (так звали друга) оставил машину на обочине, недалеко от рощи.
(7) Я брёл, втягивая ноздрями горьковатый запах берёзового листа и сладкий запах ещё не зацветшей медуницы, чувствуя, как нисходит на меня покой.
(8) На поляне, устланной нежнейшим зеленым ковром, чернели кучи мусора: разноцветные обрезки тканей с швейной фабрики, целые вороха мятых, забракованных, вероятно, бумажных бирок, что прикрепляются к готовым изделиям, а ещё битое стекло и куски штукатурки.
(9) Трава вокруг была придавлена, прямо к трассе вела накатанная шинами колея.
(10) От неожиданности я остановился: современное дополнение к пейзажу в первую секунду вызвало даже не досаду, а какое-то ощущение гадливости, как если бы посадил на белоснежную рубашку жирное пятно.
(11) Не могли три лишних километра проехать до свалки!
(12) Устроили филиал свалки в чудесном уголке, куда по выходным горожане приезжают отдыхать в любую пору и где зимой их встречает не запорошенная копотью лыжня, летом — узкие тенистые тропки, ведущие к лесному озеру, а осенью — грибные места...
(13) Настроение было испорчено: перебрасываясь пустыми, ничего не значащими фразами, мы свернули, чтобы не видеть больше поляны.
(14) Не лучшая, пассивная позиция, но что оставалось делать?
(15) — К сосенкам сходим? — коротко предложил Павел Иванович.
(16) До сосновых посадок было рукой подать.
(17) Молодой соснячок, к которому мы направились, — давний эксперимент какого-то энтузиаста из лесничества.
(18) Чёткий, как солдатское построение, тёмно-зеленый квадрат сосен возникал на повороте всегда неожиданно и радовал глаз.
(19) И удивительно, что каких-нибудь две-три сотни юных сосенок создавали свой микроклимат: в медовый настой разнотравья входил густой смолистый дух, мгновенно наполняя лёгкие целебной свежестью; пружинящим под ногой серо-зелёным настилом хвои, из-под которого, как и в настоящем бору, проклёвывались обрызганные росой и облепленные иголками крохотные маслята.
(20) Ошеломлённые, мы вдруг остановились, словно очутились на краю пропасти.
(21) Сосенок не было!
(22) На образовавшейся проплешине вместо них жалко торчали колья.
(23) Как ураган пронесся, всё исковеркал и раскидал.
(24) Сиротливо оставшиеся после этого рукотворного бурелома три-четыре сосенки с тонкими искривлёнными стволами уцелели только потому, что кому-то не понравились.
(25) — Всё на ёлки перевели! — Павел Иванович горестно покачал седой головой.
(26) По профессии столяр-краснодеревщик, знающий цену любому дереву, он поднял сосновую ветку, подержал в своих крупных мастеровитых руках, будто прикидывая, куда её можно пристроить, и бережно положил снова.
(27) Срубленных веток валялось множество, но исходящий от них слабый запах теперь воспринимался по-другому: так скорбно пахнут сосновые лапы, положенные на последнюю домовину человека.
(28) Ну что можно тут поделать, как остановить это бедствие?
(29) Рубить руки, как когда-то безжалостно отрубали их у воров в Турции?
(30) Водить связанных по улицам под градом плевков и тычков, как в старину водили на Руси конокрадов?
(31) Государство не может, не в силах следить за каждым деревом, если за ним не будет следить каждый из нас.
(32) Нельзя всю нашу огромную и прекрасную землю объявить заповедной — любой из нас должен объявить такой заповедник в душе своей!
(33) Только так, ибо при всех других условиях внукам и правнукам своим мы оставим одни пеньки.
(34) Не сговариваясь, помрачнев, мы вышли к трассе.
(35) Со сложным чувством вины и надежды посмотрел я на рощу.
(36) Привычно прикрыв листвой следы, оставленные разумными существами, она дышала покоем, и над её зелёной чащобой разливался чистый малиновый закат.
(37) Автомобиль резво взял с места; мелькнул внушительный транспарант: «Берегите лес — своего друга».
(По Н. Почивалину)
Николай Михайлович Почивалин (1921–1988) — русский советский поэт, прозаик, очеркист.