(1) Однажды вечером мы сидели в моей комнате, не зажигая огня.
(2) Почему-то казалось, что от электрических лампочек делается душно.
(3) В лёгкой темноте тифлисского раннего вечера по комнате бродили, переплетаясь, струи прохлады и тепла от нагретых снаружи кирпичей.
-
(4) В городе уже началась весна, - сказал Фраерман. -
(5) Но Тифлис её ещё почти не замечает.
-
(6) Пойдёмте завтра в горы, - предложила Мария.
(7) Все согласились.
(8) Мне казалось, что между Марией и мной идёт какая-то неслышная, неясная, как дрожь листвы на ночных деревьях, беседа, какой-то разговор сквозь сон.
(9) Так началась весна в Тифлисе - заворожённая, просвеченная всеми отблесками солнца весна, такая же, какими кажутся нам все вёсны в мире.
(10) На следующее утро мы втроём - Мария, Фраерман и я - пошли за город по дороге на Коджоры.
(11) Мы шли очень медленно, и так же медленно раздвигался перед нами амфитеатр гор, и горизонт открывал одну туманную даль за другой.
(12) За этими недостижимыми горизонтами высоко в небе, начисто оторвавшись от земли, висели, как облака, нагромождения снежных вершин.
(13) Между ними и землёй лежал слой лиловатого воздуха.
(14) Внезапно я испытал огромную радость, даже гордость от сознания, что я попал наконец в отдалённый южный край, что всё здесь необыкновенно, что эти горы вздымаются на перепутье между двумя морями - Чёрным и Каспийским - и что снова наши жизни сошлись на клочке этой кремнистой дороги, далёкой от наших родных мест, что мы стоим на земле, многократно воспетой Лермонтовым и Пушкиным, Нико Пиросманишвили и Сарьяном.
(15) Почему-то именно здесь, высоко над Тифлисом, на обочине дороги, где цвели анемоны, я почувствовал во родивеннсь всему интересному на земле.
(16) Я подумал о том, что мне, кажется, повезло в жизни.
(17) Может быть, главным образом потому, что я не требовал от неё многого.
(18) Конечно, я ждал этого многого и стремился к нему, но мог довольствоваться и малым.
(19) Может быть, это свойство больше всего и обогатило меня?
(20) Кто знает!
(21) С этого дня Мария стала моим проводником по Тифлису.
(22) Я постоянно испытывал удивительное, как бы двойное чувство жизни.
(23) Иначе говоря, жизнь была хороша сама по себе и вместе с тем вдвойне хороша потому, что эту жизнь разделяла со мной молодая и загадочная женщина.
(24) Всё в Тифлисе приобрело для меня цену и значение.
(25) Часто у меня появлялось странное чувство, что весь этот жаркий город и весь этот шумный люд только декорация для пьесы, в которой участвуют всего два действующих лица - Мария и я.
(26) Мы ходили всюду, мы видели многое, и единственное, на что нам всегда хватало денег, - это ледяная газированная вода.
(27) Пили её из запотевших стаканов, облепленных осами.
(28) Вода казалась мне серебряной, а губы у Марии блестели от этой воды на солнце, точно сок граната.
(29) Её душистое дыхание вдруг доходило до моей щеки или до глаз.
(30) И я верил в это короткое мгновение, что счастье должно служить и нам, и всем людям, как верная раба.
(31) Мы ни слова не сказали о любви.
(32) Между нами всё время лежала тонкая и непрочная нить, перейти которую никто из нас не решался.
(33) Но вот редакция «Гудка Закавказья» послала меня в длительную поездку по Кавказу.
(34) Я сидел у окна, и поезд проносил меня над ущельями, где листва была навалена горами и, нагретая солнцем, издавала скипидарный запах.
(35) В разрывах гор открывались облитые росой кудрявые долины.
(36) Их было множество, и ни одна географическая карта не могла вместить все эти долины даже на самом большом своём листе.
(37) Я висел в окне, смотрел и думал.
(38) Думал о Марии, и мне уже представлялось, что всем этим пиршеством света, растений и гор я обязан ей.
(39) Как будто она привела меня за руку в эти места и смеялась, радуясь моему изумлению.
(40) Я думал о Марии с нежностью и благодарностью, как будто она действительно сама создала этот Кавказ и легко, не задумываясь, подарила его мне.
(По К.Г. Паустовскому*)