(1)Per aspera
(2)Это был странный мир: по утрам за окном не пели птицы, не шелестела трава, собаки лаяли совершенно беззвучно, а мужики, то и дело ругающиеся на улицах, широко раскрывали рты, но ни единого звука оттуда не доносилось. (3)В десять лет, после тяжело перенесённой скарлатины, Костя почти оглох, и вот уже шестой год его окружал мир тишины и покоя.
(4)Слова «громкий», «звучно», «шуметь» не значили в этом мире ничего. (5)Они напоминали символы давно исчезнувшей цивилизации, оставленные как загадка потомкам на стенах древней пещеры. (6)Для того чтобы проникнуть в эту пещеру, У Кости недоставало ни сил, ни возможностей, ни средств.
(7)Он ещё помнил звуки, однако существовали они в его голове отдельно от людей, других живых существ и предметов, которые эти звуки производили. (8)Это было, как если бы он видел тени, а самих предметов, эти тени отбрасывающих, видеть не мог.
(9)Он смотрел на мир, как рыба из-под воды смотрит на берег, и всё, что он видел там, на залитом солнцем берегу, казалось ему странным и в то же время недосягаемо красивым. (10)Шестой год
(11)Костя продолжал жить на другой планете, куда прилететь, кроме него, не мог уже больше никто - даже такой же, как он, внезапно оглохший мальчик. (12)Ибо у каждого глухого мальчика должна быть своя планета.
(13)Зато он оставался неуязвим для того дурного, что терзает людей со слухом.
(14)Он видел, как люди плачут, услышав какие-то слова, как они бледнеют от ненависти или от страха, и был согласен не слышать то, что услышали они. (15)Когда учителя бранили его за бестолковость, а сверстники дразнили глухой тетерей, он лишь безмятежно смотрел на них. (16)Даже о том, что его отчислили из гимназии, Костя узнал не сразу: директор что-то долго объяснял ему, но мальчик не всё успел понять по губам.
(17)Несколько дней после отчисления Костя ещё ходил в гимназию, каждое утро прилежно собирая учебники и тетрадки, но учителям не велено было его пускать: директор считал, что глухой ученик требует слишком много внимания. (18)Поэтому он, как потерянный, часами бродил вокруг школьного здания либо сидел на траве, глядя в распахнутые настежь окна.
(19)Рядом с гимназией беззвучно волновалась рыночная площадь, и однажды
(20)Костя помог соседке принести оттуда старые юбки-кринолины. (21)Она скупала их и перешивала в рубахи и платья на продажу для горожан победнее.
(22)Пружины из кринолинов швейная мастерица обычно выбрасывала, однако на этот раз они пригодились: Костя смастерил для её сына игрушку и с этого дня больше не сидел на траве напротив гимназии. (23)Он починил пылившуюся в чулане сломанную швейную машинку, в которой недоставало потерянных давным-давно деталей, соорудил устройство для скорой сушки отстиранной ткани и продолжал строить Из пружин различные механизмы.
(24)Ему нравилось возиться с металлическими деталями: они совершенно не требовали, чтобы он их услышал, не обзывались и не бранили его
(25)- они просто хотели быть собранными в правильном порядке, а он откуда-то знал, как устроить этот порядок.
(26)Отец Кости, прознавший вскоре о его увлечении, воспрянул духом и предложил сыну пойти по технической части. (27)Через полтора месяца после отчисления из гимназии шестнадцатилетний
(28)Константин поехал в Москву.
(29)Первоначально предполагалось, что, сдав экзамены за гимназический курс экстерном, юноша будет поступать в училище, но он совсем не хотел повторения старой истории: никто из педагогов не стал бы учитывать его глухоты, и добрая часть учения снова могла испариться в напрасных попытках расслышать хоть что-нибудь. (30)У него сложился свой план, о котором отцу он решил пока не сообщать.
(31)«Смысл жизни состоит в том, чтобы научиться жить, не задавая себе вопроса о смысле жизни» - так думал
(32)Константин, решив ослушаться отца. (33)К шестнадцати годам он почти оглох, потерял мать и старшего брата, и эти потери если не разрушили его мир, то сотрясли основательно.
(34)Объяснений своим несчастьям он найти не сумел, поэтому решил принять жизнЬ как она есть.
(35)В итоге жизнь привела его в публичную библиотеку.
(36)Это было единственное место в шумной Москве, где от людей требовали тишины.
(По А.В. Геласимову*)
* Андрей Валерьевич Геласимов (род. 1966) — российский филолог, прозаик, публицист.