(1)Дело было в Москве, в Центральном доме литераторов, в Большом зале, когда молодые читатели, студенты да старшеклассники присудили мне литературную премию. (2)А перед этим недолгий, но разговор претендентов с полным залом. (3)Говорил и я, отвечая на вопросы, последний из которых заставил меня рассмеяться:
— А вы артистом не были?
(4)Я посмеялся: какой из меня артист?.. (5)А потом вспомнил: наш старый дом, Калач-на-Дону, невеликий поселок, в котором было много артистов.
(6)Старые фотографии. (7)Вот здесь, наверное, год 1945-й, ещё военный. (8)Детский сад. (9)Вот фотография: нарядные ребятишки, какой-то праздник, кажется, Первомай. (10)На детях простенькие, но костюмы — из марли да цветной бумаги. (11)«Украинка», «узбек» в тюбетейке, тоже бумажной, клееной и раскрашенной. (12)Но танцы были настоящие, народов СССР: гопак, лявониха, лезгинка. (13)Марианна Григорьевна Блохина — наш музыкальный руководитель, вдохновитель и организатор — свое дело любила и знала.
(14)Шумовой оркестр. (15)Слыхали о таком? (16)Он гастролировал только в Калаче-на-Дону, в клубе. (17)Зал был полон. (18)Полный зал взрослых людей.
(19)Оркестранты — детишки из детского сада. (20)Инструменты?.. (21)Боже, чего там только не было! (22)Деревянные ложки, колокольчики, погремушки, какие-то трещотки, ксилофоны из бутылок. (23)В сопровождении фортепьяно, за которым Марьяна Григорьевна. (24)А почему шумовой? (25)От бедности. (26)Это же война, а значит — нищета. (27)Но детям хочется радости. (28)И Марьяна Григорьевна придумывает и создает шумовой оркестр. (29)У него и дирижер был. (30)Прямо как настоящий, с дирижерской палочкой. (31)Как он кланялся, принимая восторженные аплодисменты зала! (32)Левая рука прижата к груди. (33)Грациозный поклон направо, и поклон налево, чтобы никого, не дай бог, не обидеть. (34)А потом — вскинутая рука и поворот к оркестру: они, мол, тоже старались, а не только я.
(35)Шквал аплодисментов и хохота.
(36)Этим дирижером был я. (37)А репертуар у нас был серьезный: Чайковский, Мендельсон и, наверное, Шуман. (38)Ну как же без Шумана в шумовом оркестре. (39)Знаменитом на весь Калач.
(40)Вот еще одна фотография. (41)Девочки в марлевых платьицах-«пачках» танцуют. (42)Наверное, «танец маленьких лебедей». (43)Это уже школа.
(44)А вот уже почти взрослые, класс седьмой, наверное. (45)Участники театрального спектакля. (46)Был в Калаче свой школьный театр. (47)Ставили Островского, Гоголя, Розова, Корнейчука.
(48)Уже появился новый клуб, с большой сценой. (49)Играли там для всего поселка.
— (50)Исключительно талантливые дети! — говорила Марьяна Григорьевна.
(51)А как мы пели! (52)Все пели: вокалисты, хоры, которых в школе было несколько. (53)У младших — свой, у старших — свой. (54)В детском саду — тоже хор. (55)А еще был хор «сводный» — все вместе, во время больших праздников.
— (56)Калачевские дети очень, очень одаренные, — говорила Марьяна Григорьевна.
(57)Все это было в радость: пели и танцевали, декламировали, в спектаклях играли, репетировали, выступали с концертами.
(58)Да и только ли мы — детвора, школьники. (59)У взрослых был свой «драматический коллектив» в Доме культуры. (60)Там же был хор, вокалисты. (61)Выступали в клубах, в госпиталях, ездили в Ростов и даже в Москву. (62)Но это, как говорится, удача, в жизни — один раз. (63)Все остальное — для земляков, а главное, для себя.
(64)Много позднее на концерте ансамбля Дмитрия Покровского, так рано ушедшего, услышал я от него со сцены слова: «Самые счастливые в этом зале — это мы, потому что поем. (65)А вы лишь слушаете».
(66)Вот и мы, калачевские, в свою пору были людьми счастливыми: пели, танцевали, играли в спектаклях. (67)Но это в прошлом. (68)Нынешний день: телевизор да редкий, во время очередных выборов, концерт какой-нибудь потертой «знаменитости» на стадионе.
(69)Жаль, жаль... (70)Ведь говорила Марьяна Григорьевна: «В Калаче удивительно талантливые люди. (71)У них тонкий слух, хорошие голоса, удивительная пластика».
(72)Это про всех нас. (73)Недаром через столько лет московские студенты, увидев и послушав меня, тотчас угадали во мне артиста.
(По Б. П. Екимову*)
*Борис Петрович Екимов (род. в 1938 г.) — русский прозаик и публицист.