(1)В великий мировой час, коего минуты измеряются тысячелетиями, в разных местах свеже-красивой, желанной Земли возник один человеческий язык, и другой, непохожий, и третий, и много. (2)Из всех человеческих языков, сколько их ни есть на Земле, каждый, являясь внутренним сложным зодчеством человеческой души, обуянной вдохновением, являет свою красоту, видимую целиком лишь избранным из тех, кто родился в окружении этого языка, в его воздухе, под единственным солнцем, ему светившим в его зарождении.
(3)Страна не поймет страну, ни язык не поймет язык, а все они красивы, и, быть может, это очень хорошо, что черная пантера и серый жаворонок не понимают друг друга и нисколько друг о друге не думают. (4)Но возлюбивший ли иероглифы, солнцепронзенный язык зверопоклонного Египта, — зачаровавшийся ли в клинопись, колдовской язык звездочетного Вавилона, — или гортанный язык древних евреев, такой страстный, что он не называет предметы, а словесно хватает их, — или полетный арабский язык, полный ястребиного клекота и тонкого перестука копыт легконогого коня, — или нежнейший язык самозамкнутого Китая, похожий на малые позванивания серебряного колокольчика, — или братский нам, полнозвучный язык древней Индии, до сегодня плененной богами и сказками, — все языки, являясь откровением Божества, пожелавшего заглянуть в человеческое, прекрасны, первоисточны, самоценны, единственны, а в здешней, изношенной, бледно-солнечной части Земли, что зовется Европой и давно забыла, как журчат подземные ключи, самый богатый, и самый могучий, и самый полногласный, конечно же, русский язык.
(По К.Д. Бальмонту*)