В чём заключается ценность каждого языка и каково место русского языка среди других? Именно эта проблема поднимается в тексте К.Д. Бальмонта, который размышляет о многообразии и красоте человеческой речи. Позиция автора ясна и выражена с большой поэтической силой: все языки мира, от «иероглифов солнцепронзенного языка зверопоклонного Египта» до «тонкого перестука копыт легконогого коня» в арабской речи, являются прекрасными, самоценными и единственными. Каждый из них — это «внутреннее сложное зодчество человеческой души», откровение Божества. Однако среди них, утверждает Бальмонт, «самый богатый, и самый могучий, и самый полногласный, конечно же, русский язык». Таким образом, автор не просто признаёт красоту всех языков, но и возвышает русский язык, называя его величайшим достоянием.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Бальмонт начинает своё размышление с утверждения, что все языки красивы, но «страна не поймет страну, ни язык не поймет язык, а все они красивы, и, быть может, это очень хорошо, что черная пантера и серый жаворонок не понимают друг друга и нисколько друг о друге не думают». Это метафорическое сравнение показывает, что неповторимость и уникальность каждого языка — это не недостаток, а его достоинство. Автор подчёркивает, что каждый народ живёт в своём языковом мире, который прекрасен сам по себе и не нуждается в том, чтобы быть понятым другими. Этот пример свидетельствует о том, что Бальмонт видит в языковом разнообразии не хаос, а естественную и гармоничную картину мира, где каждый элемент ценен своей самобытностью.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, что языки — это не просто средства общения, а отражение души и истории народа. Он перечисляет их: «возлюбивший ли иероглифы, солнцепронзенный язык зверопоклонного Египта», «зачаровавшийся ли в клинопись, колдовской язык звездочетного Вавилона», «нежнейший язык самозамкнутого Китая, похожий на малые позванивания серебряного колокольчика». Каждому языку дана яркая, образная характеристика, которая подчёркивает его уникальный характер: один — страстный, другой — полётный, третий — полнозвучный. Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что Бальмонт воспринимает каждый язык как живое, одухотворённое существо, обладающее собственной «душой» и историей. Это не просто набор слов, а целая вселенная, созданная народом.
Смысловая связь между приведёнными примерами — это обобщение. В первом примере автор утверждает право каждого языка на самостоятельное существование и красоту, подчёркивая их независимость друг от друга. Во втором примере он детально раскрывает эту красоту, показывая, как именно проявляется уникальность каждого языка, какую историю и какой характер он в себе несёт. Благодаря этому переходу от общего утверждения к конкретным иллюстрациям формируется целостное представление о том, что языковое многообразие — это не просто факт, а богатство мира, ода Божества человечеству. Именно это подводит автора к итоговому выводу о величии русского языка, который, по его глубокому убеждению, вбирает в себя всю эту полноту и мощь.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, красота и ценность каждого языка не подлежат сомнению, а богатство русского языка является общепризнанным. Например, в мировой литературе именно русские писатели, такие как Лев Толстой и Фёдор Достоевский, создали произведения, глубина и мощь которых стали возможны во многом благодаря необычайной гибкости и выразительности русского языка. Он способен передать тончайшие оттенки чувств, философские размышления и мощные эпические картины. Именно эта полнота и «полногласность», воспетая Бальмонтом, позволяет русской литературе занимать одно из центральных мест в мировом культурном наследии.
Итак, каждый язык — это сокровище, но русский язык, по меткому замечанию поэта, является одним из величайших среди них. Он не только прекрасен сам по себе, но и представляет собой могучий «здесь и сейчас» голос, вобравший в себя силу и красоту всех мировых языков, что и делает его предметом нашей гордости и особого внимания.
(3)Страна не поймет страну, ни язык не поймет язык, а все они красивы, и, быть может, это очень хорошо, что черная пантера и серый жаворонок не понимают друг друга и нисколько друг о друге не думают. (4)Но возлюбивший ли иероглифы, солнцепронзенный язык зверопоклонного Египта, — зачаровавшийся ли в клинопись, колдовской язык звездочетного Вавилона, — или гортанный язык древних евреев, такой страстный, что он не называет предметы, а словесно хватает их, — или полетный арабский язык, полный ястребиного клекота и тонкого перестука копыт легконогого коня, — или нежнейший язык самозамкнутого Китая, похожий на малые позванивания серебряного колокольчика, — или братский нам, полнозвучный язык древней Индии, до сегодня плененной богами и сказками, — все языки, являясь откровением Божества, пожелавшего заглянуть в человеческое, прекрасны, первоисточны, самоценны, единственны, а в здешней, изношенной, бледно-солнечной части Земли, что зовется Европой и давно забыла, как журчат подземные ключи, самый богатый, и самый могучий, и самый полногласный, конечно же, русский язык.
(По К.Д. Бальмонту*)