Легенда о манкуртах.
У кладбища Ана-Бейит была своя история. Предание начиналось с того, что жуаньжуаны, захватившие сарозеки в прошлые века, исключительно жестоко обращались с пленными воинами. При случае они продавали их в рабство в соседние края, и это считалось счастливым исходом для пленного, ибо проданный раб рано или поздно мог бежать на родину. Чудовищная участь ждала тех, кого жуаньжуаны оставляли у себя в рабстве. Они уничтожали память раба страшной пыткой – надеванием на голову жертвы шири. Обычно эта участь постигала молодых парней, захваченных в боях. Сначала им начисто обривали головы, тщательно выскабливали каждую волосинку под корень. Освежёванную верблюжью шкуру в парном виде напяливали на обритые головы пленных. После надевания шири каждого обречённого заковывали деревянной шейной колодой, чтобы испытуемый не мог прикоснуться головой к земле. Пытка длилась несколько суток…Тот, кто подвергался такой процедуре, либо умирал, не выдержав боли, либо лишался на всю жизнь памяти, превращался в манкурта – раба, не помнящего своего прошлого.
Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца-матери – одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. Лишённый понимания собственного «я», манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ. Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. Он никогда не помышлял о бегстве. Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев. С другими он не вступал в общение. Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно. Повеление хозяина для манкурта было превыше всего. Для себя же, кроме еды и обносков, чтобы только не замёрзнуть в степи, он ничего не требовал…
Кочевые жуаньжуаны, вынесшие из своей кромешной истории самый жестокий вид варварства, нашли способ отнимать у рабов их живую память, нанося тем самым человеческой натуре самое тяжкое из всех мыслимых и немыслимых злодеяний.
… Терзалась мать горькими, неиссякающими думами: сын её был ранен в схватке с жуаньжуанами, но тела его так и не нашли. И отправилась она на его поиски. Когда Найман-Ана нашла сына, то бросилась к нему со словами:
- Сын мой, родной! А я ищу тебя кругом! – Она бросилась к нему через чащобу, разделявшую их. – Я твоя мать!
Но её появление не произвело на него никакого действия, точно бы она пребывала здесь постоянно и каждый день навещала его в степи. Он даже не спросил, кто она и почему плачет.
- Что они сделали с тобой! – прошептала мать, и опять губы её запрыгали помимо воли, и, задыхаясь от обиды, гнева и горя, она снова стала всхлипывать, тщетно пытаясь унять себя. Горести матери никак не трогали манкурта. В беспокойстве не заметила она, что сын её, манкурт, прячась в тени верблюда, уже изготовился с колена, целясь натянутой на тетиве стрелой. Отсвет солнца мешал ему, и он ждал удобного момента для выстрела.
- Не стреляй! – успела вскрикнуть мать и только было понукнула белую верблюдицу Акмаю, чтобы развернуться лицом, но стрела коротко свистнула, вонзаясь в левый бок под руку. То был смертельный удар…
То место, где была похоронена Найман-Ана, стало называться в сарозеках кладбищем Ана-Бейит – Материнским упокоем… По Ч.Айтматову
Текст ЕГЭ