(1)В холодное осеннее ненастье к длинной избе, в которой была казённая почтовая станция и частная горница, где можно было отдохнуть или переночевать, пообедать или спросить самовар, подкатил закиданный грязью тарантас с полуподнятым верхом. (2)Стройный старик военный, ещё чернобровый, но с белыми усами, выкинул из тарантаса ногу в военном сапоге с ровным голенищем и, придерживая руками в замшевых перчатках полы шинели, взбежал на крыльцо избы.
(3)Тотчас вслед за тем в горницу вошла темноволосая, тоже чернобровая и тоже ещё красивая не по возрасту женщина, похожая на пожилую цыганку…
(4)- Добро пожаловать, ваше превосходительство, - сказала она. (5)- Покушать изволите или самовар прикажете?
(6)Приезжий мельком глянул на её округлые плечи и на легкие ноги в красных поношенных татарских туфлях и отрывисто, невнимательно ответил:
(7)- Самовар. (8)Хозяйка тут или служишь?
(9)- Хозяйка, ваше превосходительство.
(10)- Сама, значит, держишь?
(11)- Так точно. (12)Сама.
(13)- Что ж так? (14)Вдова, что ли, что сама ведёшь дело?
(15)- Не вдова, ваше превосходительство, а надо же чем-нибудь жить. (16)И хозяйствовать я люблю.
(17)- Так, так. Это хорошо. (18)И как чисто, приятно у тебя.
(19)Женщина всё время пытливо смотрела на него, слегка щурясь.
(20)- И чистоту люблю, - ответила она. (21)- Ведь при господах выросла, как не уметь прилично себя держать, Николай Алексеевич.
(22)Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и покраснел.
(23)- Надежда! (24)Ты? - сказал он торопливо.
(25)Я, Николай Алексеевич, - ответила она.
(26)- Боже мой, боже мой, - сказал он, садясь на лавку и в упор глядя на неё. (27)- Кто бы мог подумать! (28)Сколько лет мы не видались? (29)Лет тридцать пять?
(30)- Тридцать, Николай Алексеевич...
(31)- Ничего не знаю о тебе с тех самых пор. (32)Как ты сюда попала? (33)Почему не осталась при господах?
(34)- Мне господа вскоре после вас вольную дали.
(35)- Замужем, говоришь, не была?
(36)- Нет, не была.
(37)- Почему? (38)При такой красоте, которую ты имела?
(39)- Не могла я этого сделать.
(40)- Отчего не могла? (41)Что ты хочешь сказать?
(42)- Что ж тут объяснять. (43)Небось, помните, как я вас любила.
(44)Он покраснел до слез и, нахмурясь, опять зашагал.
(45)- Ведь не могла же ты любить меня весь век!
(46)- Значит, могла. (47)Сколько ни проходило времени, все одним жила. (48)Знала, что давно вас нет прежнего, что для вас словно ничего и не было, а вот... (49)Поздно теперь укорять, а ведь правда, очень бессердечно вы меня бросили, - сколько раз я хотела руки на себя наложить от обиды от одной, уж не говоря обо всём прочем.
(50)- Уходи, - сказал он, отворачиваясь и подходя к окну. (51)- Уходи, пожалуйста.
(52)И, вынув платок и прижав его к глазам, скороговоркой прибавил:
(53)- Лишь бы бог меня простил. (54)А ты, видно, простила.
(55)Она подошла к двери и приостановилась:
(56)- Нет, Николай Алексеевич, не простила. (57)Как не было у меня ничего дороже вас на свете в ту пору, так и потом не было. (58)Оттого-то и простить мне вас нельзя. (59)Ну, да что вспоминать, мёртвых с погоста не носят. (60)- Да, прикажи подавать лошадей, - ответил он, отходя от окна уже со строгим лицом. (61)– Одно тебе скажу: никогда я не был счастлив в жизни, не думай, пожалуйста. (62)Извини, что, может быть, задеваю твоё самолюбие, но скажу откровенно, - жену я без памяти любил. (63)А изменила, бросила меня ещё оскорбительней, чем я тебя. (64)Сына обожал, - пока рос, каких только надежд на него не возлагал! (65)А вышел негодяй, мот, наглец, без сердца, без чести, без совести... (66)Впрочем, всё это тоже самая обыкновенная, пошлая история. (67)Будь здорова, милый друг. (68)Думаю, что и я потерял в тебе самое дорогое, что имел в жизни.
(69)Она подошла и поцеловала у него руку, он поцеловал у неё.
(70)- Прикажи подавать...
(71)Когда поехали дальше, он хмуро думал:
(72)"…Да, пеняй на себя. (73)Да, конечно, лучшие минуты. (74)И не лучшие, а истинно волшебные! (75)"Кругом шиповник алый цвёл, стояли тёмных лип аллеи...". (76)Но, боже мой, что же было бы дальше? (77)Что, если бы я не бросил её? (78)Какой вздор! (79)Эта самая Надежда не содержательница постоялой горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского дома, мать моих детей?". (80)И, закрывая глаза, качал головой.
(По И. А. Бунину)