Б.Л.Васильев «Не стреляйте в белых лебедей»
(отрывок)
Когда я вхожу в лес, я слышу Егорову жизнь.
Егор был единым, потому что всегда оставался самим собой. Он не умел и не пытался казаться Иным
- ни лучше, ни хуже. И поступал не по соображениям ума,
He e прицелом, не для одобрения свыше, а так, как велела совесть.
Не задалась у Егора Полушкина на новом месте привычная работа. Правда, первых два месяца, когда топориком
ДЛЯ
Федора
Ипатовича
OT солнышка до солнышка позванивал, все вроде нормально шло. Федор Ипатович хоть и руководил им, однако взашей не подталкивал, свою выгоду соблюдая. Мастера торопить нельзя, мастер
— сам себе голова: это всякий хозяин сообразит. И хоть и бегал вокруг, и кипятил кровь, а особо подгонять не решался. И Егор работал, как сердце велело: где поднажать, где передохнуть, а где и отойти, присесть на бревнышко, на работу со стороны глянуть. Да не торопливо, не в задыхе — спокойно, вглядчиво, на три цигарки. За эту работу кормили его с семейством ежедень, штаны старые дали и домишко. В общем, Егор не сетовал, не обижался: по закону, по сговору все было сделано. Полмесяца он в новом жилье устраивался, неделю радовался, а потом пошел работу искать. Не за ради дома да удобства родственника— за ради хлебушка.
Плотник есть плотник: за ним всегда работа бегаст — не он за работой. Тем более, что весь поселок труд Егоров видел, да и петух тот, его топором сработанный, с конька на весь белый свет кукарекал. Так что взяли Егора, можно сказать, с поясным поклоном в плотницкую бригаду местной строительной конторы. Взять-то взяли, а через полмесяца...
Полушкин! Ты сколько ден стенку лизать будешь?
— Дык ведь это... Доска с доской не сходится.
- Слазь с лесов! Давай на новый объект!
— Дык ведь щели.
- Слазь, тебе говорят!..
Слезал Егор. Слезал, шел на новый объект, стыдясь оглянуться на собственную работу. И с нового объекта тоже слезал под сочную ругань бригадира, и снова куда-TO шел, на какой-то самоновейший объект, снова делал что-то где-то, топором тюкал, и снова волокли его, не давая возможности сделать так, чтобы не маялась совесть. А через месяц вдруг швырнул Егор казенные рукавицы, взял личный топор и притопал домой за пять часов до конца работы.
— Не могу я там, Тинушка, ты уж не серчай. Не дело у них
- понарошка какая-то.
— Ах горе ты мое бедоносец юродивый !..
— Да уж что уж. Стало быть, так, раз оно не этак.
Откочевал он в другую бригаду, потом в другую контору, потом еще куда-то.
Мыкался, маялся, ругань терпел,
HO
ЭТоЙ поскаковской работы терпеть никак не мог научиться. И мотало его по объектам да бригадам, пока не перебрал он их все, что были в поселке.
А как перебрал, так и отступился: в разнорабочие пошел.
Это, стало быть, куда пошлют да чего велят.
И здесь, однако, не все у него гладко сходилось.
В мас
— только земля вздохнула
— определили его траншею под канализацию копать. Прораб лично по веревке трассу ему отбил, колышков натыкал, чтоб линия была, по лопате глубину отметил:
- Вот до сих, Полушкин. И чтоб по ниточке.
- Ну, понимаем.
- Грунт в одну сторону кидай, не разбрасывай.
- Ну, дык...
Нормы не задаю: мужик ты совестливый. Но чтоб...
— Нет тут вашего беспокойства.
— Ну, добро, Полушкин. Приступай.
Поплевал Егор на руки, приступил. Землица сочная была, пахучая, лопату принимала легко, и к полотну не липла. И тянуло от нее таким родным, таким ласковым, таким добрым теплом, что Егору стало вдруг радостно и на душе уютно. И копал он с таким старанием, усердием да удовольствием, с каким работал когда-то в родимой деревеньке. А тут майское солнышко, воробьи озоруют, синь небесная да воздух звонкий! И потому Егор, про перекуры забыв, и дно выглаживал, и стеночки обрезал, и траншея за ним еле поспевала.
— Молоток ты, Полушкин! - бодро сказал прораб, заглянувший через три часа ради успокоения. - Не роешь, а пишешь, понимаешь!
Борис Львович Васильев - русский советский писатель, сценарист
Текст ЕГЭ