(1)Поддерживаемая солдатами, Катя стояла в окровавленной, изорванной в клочья рубашке, пристывшей к телу, ноги от ступней и до самых колен были покрыты чёрной копотью, вывернутые руки раздулись в плечах синеватыми опухолями. (2)Торопливо схватив шинель, лейтенант Зюсмильх хотел набросить её на Катины плечи.
(3)Не надо! - крикнула Катя. - (4)Пусть видит народ, что вы делаете с людьми в своих застенках.
(5)Собрав последние силы, она выпрямилась. (6)Толпа, окаменев от ужаса, смотрела, как поволокли Катю к водокачке. (7)Ноги её заплетались, и там, где они ступали, на снегу оставались кровавые следы.
(8)У водонапорной башни солдаты повернули Чайку лицом к толпе.
(9)Она не могла стоять, и немцы держали её под руки.
(10)Сейтшас ти посмотреть и послюшайт, как заступайт за твой шизнь народ, - тихо сказал Зюсмильх и подошёл к толпе. - (11)Кто есть шеланий полютшайт тисяча марки - говорийт: кто она? - крикнул он, указывая на Катю.
(12)Толпа молчала...
(13)Никто не знайт?
(14)В середине толпы поднялся шум.
(15)Господа охвицеры, отсель не видно, а меня держат! - послышался голос Аришки.
(16)Женщины дёргали её за волосы, хватали за руки, не пускали.
(17)Зюсмильх крикнул солдатам, и те кинулись расчищать для Аришки дорогу. (18)Растрёпанная, красная, с блудливо бегающими глазами, Аришка выбралась из толпы и, взглянув на Катю, с ужимкой хихикнула.
(19)Она и есть, господа охвицеры, комиссар в юбке - первая комсомолка в городе.
(20)Зюсмильх и Корф подошли к Кате. (21)Лицо её было взволновано, но не страхом, как они ожидали, - искрящиеся радость и торжество сияли в её глазах.
(22)Гестаповец говорил тихо и вкрадчиво.
(23)Глюпо умирайт для народ, которий продаваль тебя минута опасность.
(24)Презрительная усмешка искривила губы Кати.
(25)Это собака, а не народ! - брезгливо взглянув на Аришку, она с трудом приподняла руку и показала на зарево. - (26)Народ там...
(27)Что в это мгновение пронеслось у неё в мыслях? (28)Может, вспомнилось сразу всё, что она страстно любила в жизни и чего уж не суждено было ей увидеть возрождённым. (29)Может быть, перед глазами у неё встал её любимый, её Федя, и память сквозь глухой ласковый шум сосен повторила его вскрик: «Сказка моя голубоглазая!»
(30)Весь дрожа, Зюсмильх подал команду. (31)Солдаты вскинули винтовки. (32)Люди видели, что ещё мгновение - и не станет Кати, рухнет она на снег безжизненным телом.
(33)Прощай, родная! - выкрикнул высокий старик, стоявший в первом ряду.
(34)Он сдёрнул с головы шапку и поклонился Кате низко-низко, почти до земли, а потом все опять услышали его суровый и по-мальчишески звонкий голос.
(35)Спасибо тебе... за душу твою великую!
(36)Толпа встрепенулась, ожила.
(37)И вдруг... (38)Что это? (39)Близко, на соседней с пустырём улице загремели выстрелы.
(40)Рус! (41)Партизанен! - воплем донеслось оттуда.
(42)Корф побледнел и кинулся к танку. (43)Зюсмильх стоял и, мелко стуча зубами, смотрел то на Катю, то на солдат.
(44)В сердце! (45)Прямо в сердце! - закричал он.
(46)Из-за угла, на белом коне, со сверкающей над головой шашкой вылетел Федя, следом за ним - Николай Васильев. (47)Катя увидела любимого и почувствовала необыкновенный прилив сил.
(По Н. З. Бирюкову*)