(1) Учительница истории Ольга Олеговна и директор Иван Игнатьевич шли после выпускного вечера по спящему городу.
(2) Говорил Иван Игнатьевич.
—
(3) Мы вот с вами общие проблемы обсуждали, а я всё время думал о сыне.
(4) Да, да, об Алёшке...
(5) Вы же знаете, он не попал в институт.
(6) И глупо как-то.
(7) Готовился, и настойчиво, на химико-технологический, а срезался-то на русском языке: в сочинении насажал ошибок.
(8) Пошёл в армию...
(9) Нет, я вовсе не против армии, мне даже хотелось, чтобы парень понюхал воинской дисциплины, пожил в коллективе, чтобы с него содрали инфантильную семейную корочку.
(10) Не армия меня испугала, а сам Алёшка.
(11) Собирался стать химиком, никогда не мечтал о воинской службе, но спокойно, даже, скажу, с облегчением встретил решение, сложившееся само собою, помимо него.
(12) Армия-то его устраивает потому только, что там не надо заботиться о себе!
(13) По команде поднимают и укладывают.
(14) По команде кормят и учат.
(15) Каждый твой шаг размечен, записан, в уставы внесён.
(16) Надёжно!
(17) Что это, Ольга Олеговна?
(18) Отсутствие воли?
(19) Отсутствие характера?
(20) Не скажу, чтоб он был, право, совсем безвольным.
(21) Он как-то взял приз по лыжам.
(22) Не просто взял, а хотел взять, упорно, целеустремлённо готовился.
(23) А характер...
(24) Да сколько угодно!
(25) Что-что, а это уж мы в семье чувствовали.
(26) Но вот что я замечал, Ольга Олеговна...
(27) Он слишком часто употреблял слова «ребята сказали», «все говорят», «все так делают».
(28) Все отращивают длинные волосы — и я отращу.
(29) Все употребляют словечко «предки» вместо «родители» — и я это делаю.
(30) Все берут призы в спортивных соревнованиях — и я не отстану.
(31) Докажу, что не хуже других, волю проявлю, настойчивость!
(32) Как все...
(33) Так даже не легче жить!
(34) Отнюдь!
(35) Надо тянуться за другими, а сколько сил на это уходит!
(36) Не легче, но гораздо проще.
(37) Лёгкость и простота — вещи неравнозначные.
(38) Проще существовать по руководящей команде, но, право же, не обязательно легче.
(39) Ольга Олеговна остановилась.
—
(40) Как все — проще жить? — переспросила она.
(41) Остановился и Иван Игнатьевич.
(42) Над ними сиял фонарь.
(43) Пуста улица, темны громоздящиеся одно над другим по отвесной стене окна.
(44) Город спал.
—
(45) Да ведь мы все понемногу этим грешим, — виновато проговорил Иван Игнатьевич. —
(46) Кто из нас не подлаживается: как все, так и я.
—
(47) А вам не пришло в голову, что люди из породы «как все, так и я» непременно примут враждебно новых Коперников и Галилеев потому только, что те утверждают не так, как все видят и думают?
(48) К Коперникам отнесутся враждебно, к заурядностям — доверчиво.
—
(49) М-да...
(50) Недаром говорится в народе: простота хуже воровства.
—
(51) Воровства ли?
(52) Не простаки ли становились той страшной силой, которая выплёскивала наверх Гитлеров?
(53) "Германия — превыше всего!" — просто и ясно, объяснений не требует, щекочет самолюбие.
(54) И простак славит Гитлера!
—
(55) М-да... — ещё раз озадаченно произнёс Иван Игнатьевич.
(56) Они двинулись дальше.
(57) Их шаги громко раздавались по пустынной улице — дробные Ольги Олеговны, тяжёлые, шаркающие Ивана Игнатьевича.
(58) Воздух был свеж, но от стен домов невнятно веяло теплом — отдыхающие камни нехотя отдавали дневное солнце...
По Тендрякову В. Ф.