Человек не может существовать вне общества. Его личность не получит развития, если не будет окружена другими людьми, противоречивыми мнениями, разными взглядами. Он напрямую зависит от тех социальных условий, в которых родился и вырос, которые во много определяют его ценности, стремления, моральные принципы. К сожалению, такая необходимость быть «со всеми» и страх общественного порицания порождают заурядность мышления, что может обернуться против личности.
В прочитанном мною тексте Владимира Тендрякова поднимается проблема стремления подражать большинству. В чём заключается опасность существования «как все»?
Главный герой рассказа — директор школы, рассуждающий о своём сыне, его судьбе и влиянии других людей. В диалог с ним вступает учительница истории, изобличающая в подобной манере жить общественную опасность. Для раскрытия проблемы подражания большинству обратимся к исходному тексту: «…Люди из породы «как все, так и я» непременно примут враждебно новых Коперников и Галилеев потому только, что те утверждают не так, как все…». Приведённый пример показывает отношение Ольги Олеговны к проявлению «стадного чувства», зачастую подкреплённого невежеством и консерватизмом. Она аргументирует свою позицию историческими фактами. Приверженность популярным мнениям и их защита — тормоз прогресса, угнетающий в обществе новых «Коперников», создающий толпу однородной серости.
Остановка развития науки и культуры, по мнению учительницы, — это лишь малая часть той огромной беды, которая может произойти из-за стремления людей быть «как все»: «Германия превыше всего!» — просто и ясно, объяснений не требует, щекочет самолюбие. И простак славит Гитлера!». «Простаки» более других подвержены пропаганде, взывающей к нездоровому патриотизму и национальному духу. Вторая мировая и Великая Отечественная войны являются следствием массового приравнивания людей друг к другу в одной стране и их «возвышения» над другими народами. В предвоенной и военной Германии отличаться от большинства было просто смертельно. Желание быть «как все», вместе с друзьями, вместе с молодёжью — самое выгодное для политиков чувство, которым запросто можно манипулировать, создавая идеологические машины для убийства, поэтому нужно быть осторожным с подобными желаниями.
Между данными примерами очевидная смысловая связь — дополнение. Из мирных масштабов опасность подражания большинству перерастает в проблему сохранения человечества.
Позиция автора мне ясна и понятна. Он старается подвести читателя к мысли о том, что жизнь по общепринятым порядкам и установкам не становится проще. Человек превращается в легко управляемую куклу, подвластную предрассудкам. Это явление опасно для развития человечества и ставит само его существование под угрозу.
Я не могу не разделять позицию автора и тоже считаю, что стремление подражать большинству вредно и для самого человека, проявляющего такое желание. В капиталистическом мире этим ловко пользуются маркетологи, продавая втридорога безликие одинаковые вещи, ничем не отличающиеся от обычных, доступных каждому, под видом именитых брендов. За внешним блеском, чувством собственной важности и статусностью, зачастую скрываются отсутствие духовности, широты взглядов. Люди заполняют жизнь мишурой, навязанной «всеми», забывая о самом главном — о чистоте своих сердец.
Обобщая всё сказанное, можно сделать вывод: опасность стремления быть «как все» заключается в уничтожении человеческой индивидуальности, уникального «почерка» мысли, что превращает общество в однотонную безликую толпу, подвластную нескольким харизматичным противникам и готовую в любую минуту броситься на себе подобного за мнимые идеалы. Но третьей войны человечеству, увы, пережить не дано…
—(3)Мы вот с вами общие проблемы обсуждали, а я всё время думал о сыне. (4)Да, да, об Алёшке... (5)Вы же знаете, он не попал в институт. (6)И глупо как-то. (7)Готовился, и настойчиво, на химико-технологический, а срезался-то на русском языке: в сочинении насажал ошибок. (8)Пошёл в армию...
(9)Нет, я вовсе не против армии, мне даже хотелось, чтобы парень понюхал воинской дисциплины, пожил в коллективе, чтобы с него содрали инфантильную семейную корочку. (10)Не армия меня испугала, а сам Алёшка. (И)Собирался стать химиком, никогда не мечтал о воинской службе, но спокойно, даже, скажу, с облегчением встретил решение, сложившееся само собою, помимо него. (12)Армия-то его устраивает потому только, что там не надо заботиться о себе! (13)По команде поднимают и укладывают. (14)По команде кормят и учат. (15)Каждый твой шаг размечен, записан, в уставы внесён. (16)Надёжно! (17)Что это, Ольга Олеговна? (18)Отсутствие воли? (19)Отсутствие характера?
(20)Не скажу, чтоб он был, право, совсем безвольным. (21)Он как-то взял приз по лыжам. (22)Не просто взял, а хотел взять, упорно, целеустремлённо готовился. (23)А характер... (24)Да сколько угодно! (25)Что-что, а это уж мы в семье чувствовали. (26)Но вот что я замечал, Ольга Олеговна... (27)Он слишком часто употреблял слова «ребята сказали», «все говорят», «все так делают». (28)Все отращивают длинные волосы — и я отращу. (29)Все употребляют словечко «предки» вместо «родители» — и я это делаю. (30)Все берут призы в спортивных соревнованиях — и я не отстану. (31)Докажу, что не хуже других, волю проявлю, настойчивость! (32)Как все...
(33)Так даже не легче жить! (34)Отнюдь! (35)Надо тянуться за другими, а сколько сил на это уходит! (36)Не легче, но гораздо проще. (37)Лёгкость и простота — вещи неравнозначные. (38)Проще существовать по руководящей команде, но, право же, не обязательно легче.
(39)Ольга Олеговна остановилась.
—(40)Как все — проще жить? — переспросила она. (41)Остановился и Иван Игнатьевич.
(42)Над ними сиял фонарь. (43)Пуста улица, темны громоздящиеся одно над другим по
отвесной стене окна. (44)Город спал.
—(45)Да ведь мы все понемногу этим грешим, — виновато проговорил Иван Игнатьевич. — (46)Кто из нас не подлаживается: как все, так и я.
—(47)А вам не пришло в голову, что люди из породы «как все, так и я» непременно примут враждебно новых Коперников и Галилеев потому только, что те утверждают не так, как все видят и думают? (48)К Коперникам отнесутся враждебно, к заурядностям — доверчиво.
—(49)М-да... (50)Недаром говорится в народе: простота хуже воровства.
—(51)Воровства ли? (52)Не простаки ли становились той страшной силой, которая выплёскивала наверх Гитлеров? (53)«Германия — превыше всего!» — просто и ясно, объяснений не требует, щекочет самолюбие. (54)И простак славит Гитлера!
—(55)М-да... — ещё раз озадаченно произнёс Иван Игнатьевич.
(56)Они двинулись дальше.
(57)Их шаги громко раздавались по пустынной улице — дробные Ольги Олеговны, тяжёлые, шаркающие Ивана Игнатьевича. (58)Воздух был свеж, но от стен домов невнятно веяло теплом — отдыхающие камни нехотя отдавали дневное солнце...