(1)Сколько лет они не виделись! (2)Здесь ли она теперь... (3)И Сафонов осторожно, сдерживая дыхание, постучал в дверь.
(4)— Кто там?
(5)— Мария Петровна... — тихо сказал Павел Георгиевич. (6)— Паша? (7)Проходи, пожалуйста, — проговорила она почти испуганно, и Павлу Георгиевичу показалось, что лицо её задрожало.
(8)Сафонов хотел пожать Марии Петровне руку, но сдержался и не пожал, как не жмут при встрече руку матери.
(9)— Ну вот, Паша, ты приехал... не узнать. (10)Мы сейчас с тобой чай попьём... (11)Прости, что я называю тебя так. (12)Ты ведь теперь...
(13)Она не договорила, вышла на кухню, и тут, приходя в себя, Павел Георгиевич провёл ладонью по лбу, огляделся. (14)Всё было по-прежнему: стол, кровать, цветной коврик на стене, широкий вместительный шкаф, набитый книгами.
(15)Вошла Мария Петровна с чайником, весело сказала:
— Ну, Паша, рассказывай о себе, что ты, как? (16)А впрочем, я многое о тебе знаю. (17)Из газет, книгу твою читала.
(18)Мария Петровна прищурилась, налила в чашки чай, взяла чайную ложку, задумалась и спросила:
— Ты помнишь Мишу?
(19)— Он заезжал?
(20)— Нет.
(21)— Мария Петровна, а кто заходил к вам? — возбужденно спросил Сафонов. (22)— Гришу Самойлова видели? (23)Артист. (24)Помните, он корчил рожи, а вы ему сказали, что у него способности?
(25)— Я его видела только в кино, Паша.
(26)Он посмотрел на источенное лицо Марии Петровны и с какой-то внезапной жалостью, с любовью увидел увидел морщины вокруг губ, её тонкую, слабую шею, коротко подстриженные, сплошь белые волосы, и что-то больно, тоскливо сжалось у Павла Георгиевича в груди.
(27)— Мария Петровна, кто-нибудь пишет вам?
(28)— Нет, Паша, — сказала она.
(29)Они помолчали. (30)В наступившей тишине он ищущим, долгим взглядом смотрит на книжный шкаф. (31)Он тоже посмотрел и заметил в первом ряду знакомый корешок своей последней книги по самолётостроению.
(32)— У вас, Мария Петровна, моя книга? — проговорил вполголоса Сафонов и тотчас замолчал, вспомнив, что эту книгу он не присылал ей. (33)Павел Георгиевич встал, вынул из шкафа свою книгу «Конструкция самолётов». (34)Неожиданно из книги выпал маленький листок. (35)Он торопливо поднял его, ясно увидел свой портрет, вырезанный из газеты, и ошеломлённо оглянулся на Марию Петровну.
(36)Она мешала ложечкой и очень быстро говорила:
— Неплохая книга, а это статья из «Правды». (37)Когда я её увидела, я дала тебе, Паша, телеграмму.
(38)Он поспешно, точно скрывая нечто порочащее его, неприятное, спрятал листок в книгу и, охваченный стыдом и ненавистью к себе, теперь отчётливо и хорошо вспомнил, что он действительно получил телеграмму два года назад среди других поздравительных телеграмм и не ответил на неё, хотя ответил на другие.
(39)Мария Петровна вдруг спросила робко:
— Скажи, Паша, хоть капелька моей доли есть в твоей работе?
(40)— Мария Петровна, что вы говорите? — в замешательстве забормотал он. (41)— Если бы не вы...
(42)Она посмотрела ему в глаза, сказала вздрагивающим голосом:
— Какой гость был у меня! (43)Ты думаешь, я не скажу об этом завтра своим ученикам?.. (44)Больших успехов тебе, Паша!
(45)Всю дорогу до Москвы Сафонов не мог успокоиться, переживал чувство жгучего, невыносимого стыда. (46)Он думал о всех, с кем долгие годы учился когда-то, и хотелось ему достать их адреса, написать им письма, но он не знал их адресов. (47)На большой станции Сафонов, хмурый, взволнованный, вышел из вагона, зашёл на почту и дал телеграмму на имя Марии Петровны. (48)В телеграмме этой было два слова: «Простите нас».
(По Ю. В. Бондареву)