ОДИНОЧЕСТВО
(1) Одиночество стоит в ряду самых больших напастей, которые подкарауливают человека на жизненном пути.
(2) «Один как перст», «один-одинёшенек», «мать-одиночка», «одиночная камера» — парад невезения!
(3) Впрочем, слова, означающие отвлечённые понятия, а не предметы, расплывчаты, и, когда в разговоре поминается одиночество, с ходу не поймёшь, имеется ли в виду малогабаритный ад или драгоценное уединение.
(4) Чувство одиночества — сравнительно молодая эмоция, в отличие, скажем, от страха, радости, гнева и т. п.
(5) И зародиться подобное состояние души могло, вероятно, лишь с проявлением в человеке способности что-то собой представлять без посторонней поддержки, с обретением решимости действовать на свой страх и риск.
(6) Знаменитый учёный Гаспаров связывал появление индивидуализма, этого гордого собрата одиночества, с улучшением к концу XVIII века… питания: отныне род людской мог позволить себе роскошь обзавестись байроническими отщепенцами — лазутчиками в неведомое.
(7) А до тех пор человечеству как биологическому виду было не до жиру.
(8) Если эта оскорбительно материалистическая теория верна, то получается, что одиночество — своеобразное излишество, баловство.
(9) Последние два-три столетия в европейской традиции одиночество чтится, кажется интересным страданием и даже культивируется.
(10) И разумеется, всё это время неподалёку кружит лирическая поэзия — хищница, кормящаяся по преимуществу разными людскими скорбями.
(11) Последствий её пиршеств в одной только России не счесть, от лермонтовского «Выхожу один я на дорогу…» до «одиночества в раме говорящего правду стекла» — обширной галереи автопортретов в зеркалах: Есенина, Ходасевича, Льва Лосева и других.
(12) Но что это я всё о грустном?!
(13) Сменим пластинку, вернее, перевернём: у одиночества есть и другая сторона, где оно предстаёт чуть ли не благом, правда, довольно суровым.
(14) Эту двойственную природу одиночества можно наглядно продемонстрировать на примере поэзии.
(15) Скажем, шедевры Пушкина в переложении на европейские языки вызывают у иностранных читателей вежливое недоумение, будто им предлагают восхититься давно знакомыми прописями, чем-то азбучным и заёмным.
(16) Но для нас Пушкин уже почти двести лет — олицетворение дивной гармонии и абсолютного артистизма, ровно тех качеств, которые практически не поддаются переводу, исключения на перечёт.
(17) Но ведь и мы, читая Гёте, Шекспира или Данте по-русски, тоже наверняка имеем дело не с живыми, а с бумажными цветами, поскольку поэзия — узница родной речи.
(18) И я с некоторых пор не вижу в этом досадном обстоятельстве большой беды, даже наоборот.
(19) «И что же в этом хорошего?» — может возникнуть вопрос.
(20) Это, отвечу, не хорошо и не плохо — просто-напросто таково положение вещей.
(21) В отличие от прочих, не нуждающихся в толмаче искусствах (живописи, музыки, архитектуры и т. д.), поэзия волейневолей — невыразимая тайна каждого народа.
(22) А опыт или переживание, которыми невозможно поделиться, — главный признак одиночества.
(23) Но именно это и помогает любому народу оставаться самим собой, сохранять «лица необщее выраженье», говоря словами Баратынского.
(24) Каждый из нас непереводим и загадочен!
(25) Печально, но факт: быть непонятым, одиноким, не до конца переведённым — это цена, которую приходится платить современнику за право чувствовать себя личностью.
(26) Как знать, может, настанет эра, когда стихи будут слагаться на каком-то всеобщем наречии или в них вообще отпадёт надобность, рядом со словом «бессонница» в словарях появится пометка устар., а люди поголовно сделаются настолько участливы или, напротив, элементарны, что об одиночестве никто и не заикнётся?!
(27) Впрочем, это уже будут не люди в нынешнем понимании, а какие-то совсем другие существа…