(1) На сыром асфальте меж чернеющих листьев увидел я какой-то слабо шевелящийся шнурок, на который чуть было не наступил, и остановился, не поняв сразу, что задержало моё внимание.
(2) По асфальту полз дождевой червь, энергично подтягивая и распуская своё розовое, свитое из колец игольнообразное тельце, и я поразился его нацеленному, устремлённому движению.Он полз, видимо, на левую сторону аллеи, к другому газону, где была такая же, как на правой стороне, осенняя трава, такие же опавшие листья, такая же земля - для чего он полз туда?
(3) И я удивился тому, чему не удивился тому, чему не удивился бы лет пятнадцать назад, - этому дождевому червю, наделённому, по-видимому, неким сознанием, желанием и целью ползти куда-то, хотеть чего-то(может ли хотеть червь?), ведь движение - это уже хотение разума, стремлен ие, выбор или команда инстинкта, отвергающая безсмысленную неподвижность.
"Да что ж это такое?
(4) Всюду ищу то, чего не объяснишь", - подумал я, усмехаясь над этим своим невинным пороком, и вдруг залюбовался разумным совершенством червя, ритмичными сжатиями и разжатиями, плавной гибкостью его остроигольной плоти, почти красноватым её цветом (почему красноватым,если он, червь пропускает через себя землю?) - и ещё раз убедился в разумности и соразмерности природы.
(5) Вспомнились великолепные стихи Державина, строка из них:"Я червь, я бог..." - и возникло сопротивление этой прямой и, как мне показалось, неточной метафоре, унижающей смысл великого прарождения каждого существа в единой цепи творения - полную великого смысла работу природы.
" Странно, - думал я. - Всю жизнь в моём понимании дождевой червь предназначался, пожалуй, только для рыбной ловли, а сейчас я поражаюсь его совершенству и красоте и даже не отрицаю в нём сознания.
(6) Что же тогда есть всё вокруг нас?
(7) Мы знаем обо всём, наверное, чуть больше, чем этот червь знает о нас"
И я продолжал внимательно смотреть на его передвижение, чувствуя, как двухнедельная апатия, лень и безразличие уходят от меня.
(8) А мимо по аллее начали прогуливаться больные, и уже неудобно было стоять посередине асфальтовой дорожки и с серьёзным видом таращить глаза на дождевого червя..
(9) Они, больные, могли превратно понять меня - о, постоянная условность, мешающая нам жить!
(10) Но мне стало неприятно от хинной ухмылки на младенчески толстощёком лице парня, одетого вместо пальто в больничный подпоясанный халат: щекастый, толстоватый парень этот ежедневно встречался мне в столовой.
(11) И, заметив его ухмылку, я про себя, как новообретённому знакомому, сказал червю: "Ползи, брат, ищи" - и , несколько возбуждённый, пошёл по дорожке в глубину аллеи.
"Как я не понимал этого раньше! - упрекал я себя. - Почему вот здесь, в больнице, червь, случайно увиденный под ногами, вызвал такое чувство, что все мы в мире связаны одной неразрпывной цепочкой?.."
Я отошёл метров на сто и внезапно с неожиданным безпокойством оглянулся, точно от чужого взгляда, направленного мне в спину.
(12) Младенчески круглолицый парень задержался возле фонарного столба, на том месте, где только что стоял я , и, набычась, пристально глядел себе под ноги.
(13) Пот ом он неуклюже шагнул вперёд, сделал слоновьей ногой твистообразное движение, как если бы раздавливал окурок на асфальте, и .
(14) Подняв плечи, вразвалку зашагал в противоположную от меня сторону.
(15) И, хорошо понимая, что сейчас сделал круглолицый парень, я вспоминал, что его привезли в больницу с почечной коликой ( его крики, стоны в палате были много часов слышны в коридоре), но эта его боль, которая в тот день вонзалась во всех нас бедой и сочувствием, представилась сейчас фальшивой, неистинной, даже враждебной мне.
(16) Парень всё дальше уходил по аллее гуляющей развалкой, я же подошёл к тому месту, где минуту назад увидел дождевого червя.
(17) Там было лохматое мокрое пятно, напоминавшее раздавленную красную смородину.