(1)Галина Уланова не исполняла прекрасно-бравурных партий. (2)Не поражала зал блистательной техникой. (3)Не покоряла его властным движением и всепобеждающим взором: тут были другие сверкающие таланты, другие, прославленные на весь мир балерины, восхищавшие целые поколения.
(4)Может быть, это покажется странным, но к Улановой – одной из величайших балерин за всю историю хореографического искусства – слово «балерина» не очень идет. (5)Уланова в танце – поэт. (6)И как у поэта великого, у нее свой поэтический стиль и свой мир. (7)И в каждом созданном ею образе – собственный непостижимо прекрасный образ: воплощение покоя, серьезности, скромности, ясности, чистоты, той гармонии и того совершенства, которые пленяют нас в полотнах величайших художников Возрождения. (8)Опущенный долу взгляд, тихий мир чела, девическая нежность, незащищенность. (9)И до времени скрытое высокое чувство, ради которого она готова каждый раз пожертвовать собой, умереть, стать воспоминанием, стать музыкой. (10)И притом – поразительная свобода на сцене, естественность, высокая простота! (11)Удивительная сосредоточенность, которая всегда заставляла нас верить, что нет иной жизни, чем та, которой живет она, нет зала, нет публики – есть только мир, который окружает ее. (12)Глубокой искренностью покоряла она, бесстрашием таланта, верой в реальность образа, ею творимого. (13)И, конечно, удивительной техникой. (14)Только мы не знали об этом, не замечали ее высокого мастерства. (15)Все свершалось легко и как бы само собою.
(16)Да, спектакль с Улановой – это театр. (17)И это – балет. (18)Но и еще что-то, что бывает, когда на глазах твоих происходит чудо преображения, когда забываешь оценивать, сравнивать, а сидишь, молчаливый, пораженный до грусти совершенством творения, когда раздумья о жизни и о прекрасном хлынут в душу твою и возвысят тебя над собою самим. (19)И не хочется говорить, потому что слову не выразить этого.
(20)Никто не спрашивал, как она танцевала. (21)Спрашивали: «Уланову видел?». (22)Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что танец был для нее всегда только средством и никогда не был целью творения: истинная сфера ее искусства – трагедия, выраженная средствами танца и поэтического движения.
(23)Когда мы говорим по прошествии времени о малом поэте, мы говорим: «он писал». (24)Но о Пушкине – «пишет»! (25)Искусство высокое не проходит. (26)Даже и то, которое нельзя зафиксировать и передать поколеньям вполне. (27)Оно живет все равно – живет в благодарных воспоминаньях, в традициях мастера, в том, что творческий подвиг его становится навсегда вершиной искусства и мерилом искусства. (28)Прекрасного, как Уланова, которой никогда не быть в прошлом, но всегда – в настоящем и в будущем!
(По И.Л. Андроникову*)
* Ираклий Луарсабович Андроников (1908—1990) — советский писатель, литературовед, мастер устного рассказа.