Как искусство должно воздействовать на человека? Именно этот вопрос находится в центре внимания Ираклия Луарсабовича Андроникова, который размышляет о феномене творчества великой балерины Галины Улановой. Позиция автора заключается в том, что истинное высокое искусство не поражает внешними эффектами и блестящей техникой, а преображает душу человека, заставляя его забыть о зрелищности и погрузиться в глубокие раздумья о жизни и о прекрасном.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Андроников подробно описывает то, чем не было искусство Улановой, и то, чем оно являлось на самом деле. Писатель отмечает, что балерина «не исполняла прекрасно-бравурных партий», «не поражала зал блистательной техникой», «не покоряла его властным движением и всепобеждающим взором». Этот пример свидетельствует о том, что подлинное искусство лишено показной эффектности и рассчитано не на мгновенное восхищение толпы, а на нечто гораздо более глубокое. Андроников этим подчеркивает, что сила Улановой заключалась не во внешней демонстрации мастерства, а в ином, внутреннем содержании.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, что чувствовал зритель на спектаклях Улановой. Он пишет, что «когда на глазах твоих происходит чудо преображения, когда забываешь оценивать, сравнивать, а сидишь, молчаливый, пораженный до грусти совершенством творения, когда раздумья о жизни и о прекрасном хлынут в душу твою и возвысят тебя над собою самим». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что искусство Улановой не просто развлекало, а становилось катализатором сложных душевных процессов, поднимало человека над обыденностью, заставляло его переживать катарсис. Этим автор подводит нас к мысли о том, что главная цель искусства — нравственное и эстетическое преображение личности.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере автор описывает отсутствие внешних эффектов как признак истинного величия, отрицая традиционные критерии успеха балерины. В то время как во втором примере он показывает, какой глубокий внутренний эффект производит такое искусство на зрителя. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что подлинное искусство воздействует на человека не через внешнее, а через внутреннее содержание, через способность пробуждать высокие чувства и мысли.
Я согласен с позицией Ираклия Луарсабовича Андроникова. Действительно, настоящее искусство не должно быть просто красивым зрелищем, оно обязано трогать душу, заставлять человека задуматься о вечных ценностях. Например, когда я впервые слушал «Лунную сонату» Бетховена, меня не впечатляла виртуозность исполнения, меня охватило чувство глубокой печали и светлой грусти, я словно погрузился в мир переживаний композитора. Это музыкальное произведение не просто услаждало слух, оно заставило меня размышлять о жизни, одиночестве и красоте мира. Именно так, по моему глубокому убеждению, и должно действовать истинное творение искусства — оно становится частью твоего внутреннего мира и меняет его.
Итак, искусство, чтобы быть подлинным, должно не ослеплять блеском, а проникать в самое сердце, пробуждать лучшие чувства и возвышать человека над повседневностью, оставляя в его душе неизгладимый след.
(4)Может быть, это покажется странным, но к Улановой – одной из величайших балерин за всю историю хореографического искусства – слово «балерина» не очень идет. (5)Уланова в танце – поэт. (6)И как у поэта великого, у нее свой поэтический стиль и свой мир. (7)И в каждом созданном ею образе – собственный непостижимо прекрасный образ: воплощение покоя, серьезности, скромности, ясности, чистоты, той гармонии и того совершенства, которые пленяют нас в полотнах величайших художников Возрождения. (8)Опущенный долу взгляд, тихий мир чела, девическая нежность, незащищенность. (9)И до времени скрытое высокое чувство, ради которого она готова каждый раз пожертвовать собой, умереть, стать воспоминанием, стать музыкой. (10)И притом – поразительная свобода на сцене, естественность, высокая простота! (11)Удивительная сосредоточенность, которая всегда заставляла нас верить, что нет иной жизни, чем та, которой живет она, нет зала, нет публики – есть только мир, который окружает ее. (12)Глубокой искренностью покоряла она, бесстрашием таланта, верой в реальность образа, ею творимого. (13)И, конечно, удивительной техникой. (14)Только мы не знали об этом, не замечали ее высокого мастерства. (15)Все свершалось легко и как бы само собою.
(16)Да, спектакль с Улановой – это театр. (17)И это – балет. (18)Но и еще что-то, что бывает, когда на глазах твоих происходит чудо преображения, когда забываешь оценивать, сравнивать, а сидишь, молчаливый, пораженный до грусти совершенством творения, когда раздумья о жизни и о прекрасном хлынут в душу твою и возвысят тебя над собою самим. (19)И не хочется говорить, потому что слову не выразить этого.
(20)Никто не спрашивал, как она танцевала. (21)Спрашивали: «Уланову видел?». (22)Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что танец был для нее всегда только средством и никогда не был целью творения: истинная сфера ее искусства – трагедия, выраженная средствами танца и поэтического движения.
(23)Когда мы говорим по прошествии времени о малом поэте, мы говорим: «он писал». (24)Но о Пушкине – «пишет»! (25)Искусство высокое не проходит. (26)Даже и то, которое нельзя зафиксировать и передать поколеньям вполне. (27)Оно живет все равно – живет в благодарных воспоминаньях, в традициях мастера, в том, что творческий подвиг его становится навсегда вершиной искусства и мерилом искусства. (28)Прекрасного, как Уланова, которой никогда не быть в прошлом, но всегда – в настоящем и в будущем!
(По И.Л. Андроникову*)
* Ираклий Луарсабович Андроников (1908—1990) — советский писатель, литературовед, мастер устного рассказа.