(1)Когда мне рассказали, что безнадежно больная Анна Ивановна получила огромное наследство, я искренно порадовалась. (2)А когда мне передали, что она только о том и мечтает, как бы повидаться со мной, я была тронута.
(3)Анна Ивановна знала меня в очень тяжелые для нас обеих времена, и те последние годы, когда мы уже не виделись, по слухам, были для нее тяжелее прежних. (4)Как же не обрадоваться было такой волшебной перемене в ее судьбе.
(5)Вскоре после этого известия я встретилась с ней на улице. (6)Она ехала в собственном экипаже, принаряженная, но очень скучная и тихая.
(7)При виде меня она как-то забеспокоилась, лицо у нее стало напряженное, жадное.
– (8)Садитесь скорее со мной! – кричала она. – (9)Едемте ко мне завтракать.
(10)Ехать к ней я отказалась, но выразила удовольствие, что ее дела так хорошо устроились.
(11)Она выслушала меня с каким-то раздражением.
– (12)Так садитесь, я вас домой завезу. (13)У меня чудные рессоры, одно удовольствие прокатиться.
(14)Я села, и она тотчас стала рассказывать, какой у нее дом, и сколько стоит коляска, и про какие-то необычайные лампы, которые тоже достались ей по наследству. (15)Говорила она с какой-то злобой и, видимо, была так недовольна мною, что я совсем растерялась.
– (16)Почему же говорили, что она хочет меня видеть? (17)Верно, что-нибудь спутали.
(18)Но когда я хотела выйти у одного магазина, она ни за что не могла со мной расстаться и велела кучеру ждать, а сама пошла за мной.
– (19)Как можно покупать такую дрянь, дешевку! – злобно проговорила она. – (20)Я покупаю только дорогие вещи, потому что это даже выгоднее.
(21)И снова рассказывала о своих дорогих и хороших вещах и смотрела на меня с отчаянием и злобой.
–(22)Что у вас за пальто? – вдруг истерически вскрикнула она. – (23)Как можно носить такую дрянь? (24)Наверно, заграничная дешевка!
(25)Я уже хотела было заступиться за свое пальто, но посмотрела на ее отекшее желтое лицо безнадежно больной женщины, на всю ее тоскливую позу и на дорогой экипаж и поняла все ее отчаяние: у нее было пустое, голодное счастье, которое ей нужно было накормить и отогреть теплым человеческим мясом, не то оно сдохнет.
(26)Я поняла, почему она искала меня. (27)Она знала меня в самое тяжелое время моей жизни и чувствовала, что в крайнем случае, если я сумею защититься теперь, то этими прошлыми печалями она всегда накормит своего зверя.
(28)Она была безнадежна больна, углы ее рта опустились горько, и глаза были мутные. (29)Нужно было накормить зверя.
– (30)Да, у меня пальто неважное! (31)Да хорошее ведь очень дорого.
(32)Она чуть-чуть порозовела.
– (33)Да, конечно, дорого. (34)Но только дорогое и хорошо. (35)Ну да ведь вы богема!
(36)Я застенчиво улыбалась.
(37)Ешь, ешь, несчастная!
– (38)Ну, как вы поживаете? (39)Все работаете?
– (40)Да, работаю, – отвечала я тихо.
– (41)Нечего сказать, сумели устроиться в жизни! (42)Так до самой старости и будете работать?
– (43)Очевидно…
(44)Она уже улыбалась, и глаза ее точно прорвали застилавшую их пленку – горели ярко и весело.
(45)Ешь! (46)Ешь еще! (47)Не стесняйся!
– (48)Не пожелаю такой жизни. (49)Сегодня, может быть, вам еще ничего, а завтра заболеете и опять будете мучиться, как тогда. (50)Помните? (51)Вот я действительно устроилась. (52)Вот бы вам так, а?
(53)Съела!
– (54)Ну, где уж мне!
(55)Она попрощалась со мной ласково, весело и так была счастлива, что даже не могла вернуться домой, а поехала еще покататься.
(56)И все умоляла меня навестить и заходить почаще.
(57)Она съела меня, а против моего трупа не имела буквально ничего.
(По Н.А. Тэффи*)
* Надежда Александровна Тэффи (1872–1952) – русская писательница, поэтесса, мемуарист и переводчик.