(1) «Не нравится мне этот дядя: он какой-то жидкий!»
(2) Я обернулась вслед мальчику, отъезжающему на руках у папы, и поискала глазами «жидкого дядю».
(3) Дядя был мне знаком, он служил в одной из контор, в которой и я работала какое-то время.
(4) Все в конторе ходили подавленные, со дня на день ожидая потери места работы.
(4) Но дядя в уныние не впадал.
(6) Он поднимал себе настроение оригинальным способом: выспрашивал всех насчёт их долгов.
–
(7) А ты кому должен? – спрашивал дядя. –
(8) А сколько?
(9) В ответ называлась, как правило, кругленькая сумма (все мы тогда жили в долг), и дядя начинал от удовольствия ухать, как филин.
(10) Отухавшись, переходил к следующему донору настроения, и все начиналось по-новой.
(11) Я мысленно поблагодарила мальчика за точный термин, надо же, как метко высказался.
(12) И не то чтобы он был каким-то особо подлым или злобным.
(13) Он был жидкий, и этим всё сказано.
(14) Жидкие люди принимают форму сосуда, в который их наливают.
(15) На них нельзя положиться, потому что на жидкость не опереться.
(16) Их слова не стоит принимать всерьёз.
(17) Жидкие люди тебя обтекают, заливаются в душу, ты тонешь, захлебываешься...
(18) С ними нельзя контачить – предадут, продадут, а при этом еще и обставят все так умело, что будешь стоять с раскрытым ртом, а они тебе: «А в чем, собственногря, дело?..».
(19) И прошлёпают мимо.
(20) И самое главное – с ними вообще нельзя, как с людьми.
(21) Жидкие люди – это не люди в обычном понимании.
(22) У них нет остова, у них есть только панцирь-сосуд, и внутри него плещется не поддающаяся анализу жидкость.
(23) Я думаю, жидких людей много.
(24) И их надо научиться распознавать.
(25) Но это я теперь такая мудрая, прям как черепаха Тортилла.
(26) А по молодости лет…
(27) В своё время донимала меня одна дамочка, звала к себе на работу.
(28) Такие высоты и глубины, в смысле перспективы, открывала, такие планы перед моим мысленным взором разворачивала!
(29) А я упиралась и на работу к ней не шла, не хотела.
(30) Объяснить эту антипатию я себе не могла, потому испытывала перед дамочкой какое-то чувство вины – ну ничего ведь плохого она мне не сделала, на работу вот зовёт.
(31) И вот, когда давление этой стихии стало совсем уж непереносимым, я согласилась.
(32) Являюсь в назначенный день.
(33) Тетя проходит мимо по коридору, не здороваясь и даже голову в мою сторону не поворачивая.
(34) Только углом рта шипит: «Никого принимать не будем!»
(35) И гордо удаляется.
(36) Все эти годы я недоумевала: и зачем моей благодетельнице все это было надо?
(37) И только теперь меня осенило: жидкие люди, волна за волной, точат тех, кто кажется им субстанцией неправильной, подозрительной, пытаются растворить в себе то, что растворению сопротивляется.
(38) Стал мне теперь понятным и подслушанный когда-то разговор педагога с чиновником.
(39) Первый сказал о наболевшем: «Но надо же как-то помогать человеку становиться личностью...».
(40) Второй ответил: «А для чего же тогда власть?».
(По Г. Г. Туз*)
*Галина Георгиевна Туз (род. в 1958 г.) – современный эссеист, публицист, литератор.