(1) Сергей Истомов, замдиректора Саяно-Шушенского заповедника по науке, стоит на четвереньках, изображая, как снежный барс делает поскрёбы – едва заметные царапины на земле или на стволах деревьев.
(2) Я стою рядом, держась за ветки кустов, на узенькой барсиной тропе на краю обрыва.
(3) Сергей выслеживает ирбисов так давно, что сам стал похож на барса, но видел зверя на воле лишь однажды.
(4) Дикие кошки умеют быть незаметными, каждая встреча сотрудников заповедника с ирбисом становится легендой.
(5) Долгое время всю информацию об ирбисах давали следы, поскрёбы и такие легенды, пока в 2008-м в заповеднике не появились фотоловушки.
(6) Мы пробираемся к одной из сорока фотоловушек, чтобы сменить аккумуляторы и забрать флешку с фотографиями – это скрытая в камнях коробочка с инфракрасным датчиком движения и объективом.
(7) Если кто-то проходит мимо, ловушка делает кадр.
(8) Удобней всего ставить камеру на заметных участках рельефа, к которым подходят оставить отметины и понюхать новости и барсы, и волки, и медведи. «Это звериный интернет»,– поясняет Истомов.
(9) Установить фотоловушку в правильном месте может только опытный следопыт,
«протропивший» ирбиса, то есть выяснивший, по каким тропам он ходит.
(10) Снежный барс очень консервативен, он всегда перемещается одними и теми же путями – и из-за этого так легко становится жертвой браконьеров, расставляющих ловушки-петли на барсиных тропах.
(11) Коллеги рассказывают, что Сергей – «нянь усатых».
(12) Но с журналистами он явно чувствует себя не в своей тарелке – словно барс, попавший в неволю. «Я не фотомодель, я старший научный сотрудник», – стонет он, видя, что от операторов с камерами не спастись.
(13) Я прошу рассказать какие-нибудь барсиные истории.
(14) – Историй у нас не шибко много, мы ведь ирбисов не видим.
(15) Я ж не Сетон-Томпсон, чтобы фэнтези писать.
(16) Приехали на зимние полевые работы.
(17) Вышли на след, протропили, поставили камеру – вот и вся история.
(18) Работа начинается с выяснения, проживает ли интересующий нас вид на данной территории.
(19) Расспрашиваем людей, тех же браконьеров.
(20) Потом начинаем искать следы жизнедеятельности: поскрёбы, экскременты, жертвы.
(21) Мы вернулись на кордон и разглядываем снимки.
(22) Благодаря фотоловушкам выяснилось, что в заповеднике живёт семья из пяти барсов во главе с самцом Монголом и самкой Старой.
(23) Снимки позволили узнать об ирбисах кое-что новое: оказывается, эти кошки не боятся воды и общения – фотографируются мокрыми и любят выгуливать котят.
(24) Сергей не на шутку переживает за демографическую ситуацию у барсов.
(25) – Я серьёзно говорю, положение аховое, – повторяет он, – этих барсов могут уничтожить за один сезон.
(26) Стоит барсу перейти реку – и он не в заповеднике, вокруг люди, которые живут охотой и тайгой, а его шкура стоит десятки тысяч долларов!
(27) Пока оба берега не сделают заповедными, жизнь наших ирбисов висит на волоске.
(28) – А всё-таки, почему так важно их охранять?
(29) Ну, кошка и кошка, один из тысяч вымирающих видов.
(30) – Да что мы за государство, что за убогое такое государство, если не можем сохранить свои достояния?
(31) – теряет терпение Истомов.
(32) – Это ведь достояние страны, понимаете?
(33) Если мы всё уничтожим – значит, мы самые никчёмные и со временем тоже деградируем.
(34) Просто иначе стыдно будет, потому что стыдно быть варваром, это даже как-то низко, согласитесь.
(35) Мы же цивилизованная страна, не какая-то Тьмутаракань. (А. Константинов)