Текст:
(1) Дети никогда не говорят матери о своей любви к ней.
(2) Они даже не знают, как называется чувство, которое всё сильнее привязывает их к матери.
(3) В их понимании это вообще не чувство, а что-то естественное и обязательное, как дыхание, утоление жажды.
(4) Но в любви ребёнка к матери есть свои золотые дни.
(5) Я пережил их в раннем возрасте, когда впервые осознал, что самый необходимый человек на свете - мама.
(6) В те дни я стал маленьким рыцарем, а мама была моей прекрасной дамой.
(7) Я размахивал деревянной шпагой, готовый в любую минуту вступиться за маму.
(8) Она чувствовала это и была счастлива.
(9) Память не сохранила почти никаких подробностей тех далёких дней.
(10) Я знаю об этом своём чувстве, потому что оно до сих пор теплится во мне, не развеялось по свету.
(11) И я берегу его, потому что без любви к матери в сердце холодная пустота.
(12) Я никогда не называл свою мать матерью, мамой.
(13) У меня для неё было другое слово - мамочка.
(14) Последний раз я произнёс его на мокрой от дождя платформе, у красной солдатской теплушки, в давке, под звуки тревожных гудков паровоза, под крик команды «по вагонам!».
(15) Я не знал, что навсегда прощаюсь с матерью.
(16) Не знал, что с матерью вообще можно проститься навсегда.
(17) Я шептал «мамочка» ей на ухо и, чтобы никто не видел моих мужских слёз, вытирал их о её волосы...
(18) Когда на посту было очень холодно, мы подходили к трубе землянки и грелись в тёплом низком дыму.
(19) Он обволакивал ледяные лица горьким, мягким теплом.
(20) Нам всегда было холодно.
(21) Мы всегда были голодны.
(22) Только в бою у орудий забывали о голоде и холоде.
(23) И ещё- когда получали из дома письма.
(24) у писем из дома было одно необычайное свойство, которое каждый открывал для себя и никому не признавался в своём открытии.
(25) В самые трудные минуты, когда казалось - вс? кончено или кончится в следующее мгновение, и нет уже ни одной зацепки за жизнь, мы находили в письмах из дома НЗ-неприкосновенный запас жизни.
(26) Запаса хватало надолго, его берегли и растягивали, не надеясь пополнить в скором времени.
(27) У меня не сохранились мамины письма.
(28) Я не запомнил их наизусть, хотя перечитывал десятки раз.
(29) Но в памяти жива картина жизни родного дома, которая возникала из маминых весточек.
(30) Я видел нашу комнату с большой кафельной печью.
(31) Печь горела, и из неё тянуло горячим духом смолистых дров.
(32) На ледяном ветру я видел у печки маму.
(33) Это видение возникало ночью на посту.
(34) У меня в кармане лежало письмо.
(35) От него веяло далёким теплом.
(36) Это родное тепло было сильнее ветра.
(37) Под Новый год я увидел у себя дома ёлку.
(38) Мама подробно рассказывала в письме о ёлке.
(39) Оказывается, в шкафу случайно нашлись ёлочные свечи.
(40) Короткие, разноцветные, похожие на отточенные цветные карандаши.
(41) Их зажгли, и с еловых веток по комнате разлился ни с чем не сравнимый аромат стеарина и хвои.
(42) Я лежал на снегу в тяжёлой каске, в шинели, затвердевшей от талого снега, а осколки снарядов гулко плюхались на землю-большие рваные куски металла.
(43) Вот один упал совсем рядом...
(44) Гори, ёлка.
(45) Хорошо, что где-то около мамы есть островок мира, где всё по-прежнему.
(46) Тепло и спокойно.
(47) И мама в безопасном месте.
(48) И единственная её тревога-это я.
(49) Старые часы идут и бьют полночь.
(50) Сверчок, чудом поселившийся в городской квартире, работает на стрекочущей машинке.
(51) Пахнет хлебом.
(52) Печка горячая.
(53) Потом оказалось, что всё это было легендой, которую умирающая мама сочинила для меня в ледяном доме, где все стекла были выбиты взрывной волной, а печки были мертвы и люди умирали от голода.
(54) И она писала, умирая.
(55) Из ледяного блокадного города слала мне последние капли своего тепла, последние кровинки.
(56) А я поверил легенде.
(57) Держался за неё-за свой НЗ, за свою резервную жизнь.
(58) Был слишком молод, чтобы читать между строк.
(59) Я читал сами строки, не замечая, что буквы кривые, потому что их выводила рука, лишённая сил, для которой перо было тяжёлым, как топор.
(60) Мать писала эти письма, пока билось сердце.
(61) На Пискаревском кладбище зеленеет трава.
(62) На Пискаревском кладбище большие могилы.
(63) Большие, общие, заполненные народным горем.
(64) Здесь похоронена моя мать.
(65) Документов нет.
(66) Очевидцев нет.
(67) Ничего нет, за что можно было бы зацепиться пытливым умом.
(68) Но вечная сыновья любовь определила-здесь.
(69) И я склонился к земле.
(70) Я глажу рукой траву Пискаревского кладбища.
(71) Я ищу сердце матери.
(72) Оно не может истлеть.
(73) Оно стало сердцем земли.