(1)В 1803 году Кипренский блестяще окончил Академию. (2)Начались лучшие годы его жизни. (3)Недаром Кипренский следовал совету Дойена и изучал лица людей своего века. (4)Он создал галерею портретов, где каждое лицо передавало законченный внутренний образ человека, самые примечательные черты его характера. (5)Кипренский писал свежо, широко и законченно. (6)На его портретах существуют не только лица, но как бы вся жизнь написанных им людей – их страдания, порывы, мужество и любовь. (7)Всё это оставило след на их облике и было перенесено на холст. (8)Галерея работ Кипренского разнообразна. (9)Это великолепные автопортреты, портреты детей и его современников - поэтов, писателей, государственных мужей, полководцев, любителей живописи, купцов, актеров, крестьян, моряков, декабристов, художников, масонов, скульпторов, коллекционеров, просвещенных женщин и архитекторов. (10)Достаточно перечислить несколько имен, чтобы понять, что Кипренский был подлинным живописцем своего времени: Пушкин, Крылов, Батюшков, слепой поэт Козлов, Ростопчин, графиня Кочубей, знаток искусств Оленин, Голенищев-Кутузов, масоны Комаровский и Голицын, адмирал Кушелев, Брюллов, актёр Мочалов, переводчик "Илиады" Гнедич, легендарный кавалерист Денис Давыдов - "боец чернокудрявый с белым локоном на лбу", партизан Фигнер, строитель одесского порта де Воллан, декабрист Муравьев, поэты Вяземский и Жуковский, архитектор Кваренги. (11)Кипренский был приглашен ко двору писать портреты великих князей. (12)Все именитые люди столицы добивались чести быть увековеченными Кипренским. (13)Законное признание художника знатоками живописи преобразилось в петербургском высшем свете в пустую и трескучую моду. (14)Кипренский стал моден, как в то время были модны коралловые ожерелья среди женщин и звонкие брелоки - "шаривари" - среди мужчин. (15)Кипренский начал писать еще лучше. (16)Мастерство его портретов, особенно портрета Хвостовых, достигает как бы предела человеческих возможностей. (17)Петербург подхватывает брошенное кем-то крылатое слово, что краски Кипренского действуют на людей, как рейнвейн. (18)Они рождают резкие переходы от улыбки к необъяснимой печали, от восторга к задумчивости. (19)Кипренский, обладавший величайшим даром импровизации, по лишенный многих необходимых знании упорства и мужества, погружался в блеск славы. (20)Кипренский не знал, да и не мог знать, что слава для таких людей, как он, - страшнее смерти. (21)Он любовался славой, гордился ею. (22)Он искренне верил лести и трескучим тирадам журналистов. (23)Он думал, что мир уже лежит у ног, покоренный его мастерством. (24)Он не знал, что талант, не отлитый в строгие формы культуры, после мгновенного света оставляет только чад. (25)Он забыл, что живопись существует не для славы. (26)Он пренебрег словами Пушкина о том, что "служенье муз не терпит суеты; прекрасное должно быть величаво...". (27)За это он расплатился впоследствии тяжело и жестоко. (28)Кто знает, чем бы кончились эти напряженные дни, если бы не наступила передышка. (29)Кипренскому было разрешено уехать в Рим "для усовершенствования в живописном мастерстве".
(30)"Не исчерпал ли я себя петербургским неистовством? – подумал Кипренский, отходя от окна. (31)– Хватит ли сил продолжать начатое столь же успешно? (32)Достигну ли я вершин Рафаэля? (33)А достигнуть надобно". (34)Кипренский, отравленный славой, растерялся в загадочном Риме. (35)С каждым днем он всё больше убеждался, что вершины Рафаэля ему не по силам. (36)Он испытал чувство, описанное Гоголем: "Могучие создания кисти возносились сумрачно перед ним на потемневших стенах, все еще непостижимые и недоступные для подражания". (37)В чём была тайна Рафаэля? (38)В чём было очарование старых мастеров? (39)Как открыть эту тайну и перенести на свои холсты легкость чужой кисти? (40)Кипренский не знал. (41)Он хотел покорить Рим, как недавно покорил Петербург. (42)Он торопился и потому пошел по самому лёгкому пути. (43)Картины Рафаэля были выписаны тонко и гладко. (44)Кипренский решил выписывать свои работы так же тщательно как Рафаэль и Корреджо. (45)Выходило сухо, мертво. (46)Художник изменил себе. (47)Глаза его как будто не видели живых красок. (48)Кипренскому хотелось быть блестящим не только в живописи, но и в повседневной жизни. (49)Он мечтал о том, как всюду – в остериях и дворцах, в Ватикане и академиях, среди прелестных римлянок и завистливых художников – громкая слава летит за ним, кружит головы, дает богатство, беспечность, любовь, преклонение. (50)В Риме для Кипренского пришло время последнего выбора между суровой жизнью подлинного художника и позолоченным существованием модного живописца. (51)Кипренский выбрал последнее. (52)От тоски и необъяснимой тревоги художник начал пить. (53)Работа быстро утомляла его, а без нее не было денег. (54)И Кипренский работал, как сотни итальянских художников-ремесленников, снимавших копии с Рафаэля, Корреджо и Микеланджело для богатых иностранцев. (55)Он часто писал по заказу портреты безразличных ему людей и зевал от скуки.
(К. Г. Паустовский)