(1) Можно исследовать химический состав, технологию производства, рецепты, тайны мастерства и все точно узнать: почему фарфоровая чашка звенит красиво и ярко, а просто глиняная издает глухой звук.
(2) Но мы никогда не узнаем - почему одни фразы, стихотворные строки, строфы бывают звонкими, а другие глухими.
(3) Дело вовсе не в глухих согласных, шипящих, закрытых и открытых звуках.
(4) Каждое слово без исключения может звенеть, будучи поставленным на свое место.
(5) Слова одни и те же, но в одном случае из них получается фарфор, бронза, медь, а в другом случае - сырая клеклая глина.
(6) Один поет, а другой хрипит.
(7) Один чеканит, другой мямлит.
(8) Одна строка как бы светится изнутри, другая тускла и даже грязна.
(9) Одна похожа на драгоценный камень, другая - на комок замазки.
(10) Почему герои «Мертвых душ» вот уже стольким поколениям читателей кажутся удивительно яркими, выпуклыми, живыми?
(11) Ни во времена Гоголя, ни позже, я думаю, нельзя было встретить в чистом виде ни Собакевича, ни Ноздрева, ни Плюшкина.
(12) Дело в том, что в каждом из гоголевских героев читатель узнает…
(13) Себя!
(14) Характер человеческий очень сложен.
(15) Он состоит из множества склонностей.
(16) Гоголь взял одного нормального человека (им мог быть и сам Гоголь), расщепил его на склонности, а потом из каждой склонности, гиперболизировав ее, создал самостоятельного героя.
(17) В зародышевом состоянии живут в каждом из нас и склонность к бесплодному мечтательству, и склонность к хвастовству, и склонность к скопидомству, хотя в сложной совокупности характера никто из нас не Манилов, не Ноздрев, не Плюшкин.
(18) Но они нам очень понятны и, если хотите, даже близки.
(19) Однажды я ночевал в коренном дагестанском ауле.Днем, пока мы суетились и разговаривали, обедали и пели песни, ничего не было слышно, кроме обыкновенных для аула звуков: крик осла, скрип и звяканье, смех детей, пенье петуха, шум автомобиля и вообще дневной шум, когда не отличаешь один звук от другого и не обращаешь на шум внимания, хотя бы потому, что и сам принимаешь участие в его создании.
(20) Потом я лег спать, и мне начал чудиться шум реки.
(21) Чем тише становилось на улице, тем громче шумела река.
(22) Постепенно она заполнила всю тишину, и ничего в мире кроме нее не осталось.
(23) Властно, полнозвучно, устойчиво шумела река, которой днем не было слышно нигде поблизости, Утром, когда мир снова наполнился криками петуха, скрипом колеса, громыханием грузовика и нашим собственным разговором о всякой ерунде, я спросил у жителей аула и узнал все же, что река мне не приснилась, она действительно существует в дальнем ущелье за горой, только днем ее не слышно.
(24) Каково же художнику сквозь повседневную суету жизни прислушиваться к постоянно существующему в нем самом и в мире, но не постоянно слышимому голосу откровения?
По Солоухину В. А.