(1) Пастух горько усмехнулся и покачал головой.
(2) – И куда оно все девалось? – сказал он.
(3) Лет двадцать назад, помню, тут и гуси были, и журавли, и утки, и тетерева – туча тучей!
(4) И куда оно все девалось?
(5) Даже злой птицы не видать.
(6) Пошли прахом и орлы, и соколы, и филины…
(7) Меньше стало и всякого зверья.
(8) Нынче, брат, волк и лисица в диковинку, а не то, что медведь или норка, а ведь прежде даже лоси были!
(9) Лет сорок я примечаю из года в год божьи дела и так понимаю, что все к одному клонится.
(10) – К чему?
(11) – Пришла пора божьему миру погибать.
(12) Старик надел картуз и стал глядеть в небо.
(13) – Жалко! – вздохнул он после некоторого молчания. –
(14) Оно, конечно, божья воля, не нами мир сотворен, а все-таки жалко.
(15) Ежели одно дерево высохнет, или, скажем, одна корова падет, и то жалость берет, а каково, добрый человек, глядеть, коли весь мир пойдет прахом?
(16) И солнце, и небо, и леса, и реки, и твари – все ведь это сотворено, приспособлено, друг к дружке прилажено.
(17) Всякое до дела доведено и свое место знает.
(18) И всему этому пропадать надо!
(19) На лице пастуха вспыхнула улыбка…
(20) – А взять реки…
(21) Реки-то, небось, сохнут! – сказал пастух в одну точку.
(22) Наступило молчание.
(23) Мелитон задумался и уставил глаза в одну точку.
(24) Ему хотелось вспомнить хоть одно место в природе, которого еще не коснулась всеохватывающая гибель.
(25) – Да и леса тоже… - пробормотал Мелитон.
(26) – И леса тоже… - повторил пастух. –
(27) И рубят их, и горят, сохнут они, а новое не растет.
(28) Что и вырастет, то сейчас его рубят; сегодня взошло, а завтра, гляди, и срубили люди – так без конца краю, покеда ничего не останется.
(29) Рожь ли взять, овощ ли, цветик ли какой, все к одному клонится.
(30) – Зато народ лучше стал, - заметил Мелитон.
(31) – Чем это лучше?
(32) – Умней!
(33) – Умней-то умней, это верно, паря, да что с того толку?
(34) К чему охотнику ум, коли дичи нет?
(35) Я так рассуждаю, что Бог человеку ум дал, а силу взял.
(36) Слаб народ стал, до чрезвычайности слаб.
(37) Ты вот гляди, мне седьмой десяток, а я денно и нощно пасу, да еще ночное стерегу за двугривенный и спать не сплю, и не зябну; мой сын умнее меня, а поставь его заместо меня, так он завтра же прибавки запросит или лечиться пойдет.
(38) Я, акроме хлебушка ничего не потребляю, и отец мой, акроме хлеба ничего не ел, и дед, а нынешнему мужику и чай подавай, и водки, и булки, и чтобы и спать ему, и лечиться, и всякое баловство.
(39) А почему?
(40) Слаб стал, силы в нем нет вытерпеть.
(41) Он бы и рад не спать, да глаза липнут – ничего не поделаешь.
(42) Мелитон, подумав немного, вздохнул, как вздыхают степенные, рассудительные мужики, покачал головой и сказал:
- А все от чего?
(43) Грешим много, забыли Бога… и такое, значит, время подошло, чтобы всему конец.
(44) Пастух вздохнул:
- Жалко, братушка!
(45) Земля, лес, небо… тварь всякая – ведь все сотворено, приспособлено.
(46) Пропадет все ни за грош.
(47) А пуще всего людей жалко.