Что мы знаем о стране, в которой живем? О ее природе, истории, выдающихся людях. Чаще всего наши знания об этом, к сожалению, ограничиваются самыми общими представлениями. Может быть, как раз из-за этого многие люди и хотят покинуть свою родину?
В чем проявляется преемственность поколений? Внимательно ли относятся люди к окружающей их природе? Как учитель влияет на формирование у своих учеников любви к родине? Эти и другие вопросы ставит в своем тексте российская писательница Наталья Соломко. Однако наиболее детально она рассматривают проблему стремления людей уехать в другие страны.
Автор рассказывает нам о походе класса в лес со своим учителем географии Александром Арсеньевичем. Сидя у костра, обсуждая родную природу, молодой учитель был очень огорчен, что ребята так небрежно относятся к ней. Но на простые вопросы Александра Арсеньевича («Какая это птица?» или «Какое это дерево?») никто не мог ответить. В детстве Александр Арсеньевич был похож на этих ребят: он думал, что его родина очень скучна и желал жить в другом месте. Но после поездки со своим учителем истории на Куликово поле Саня по-другому стал относиться к родной стране, ее природным богатствам. Перед ним предстала «неведомая страна, родная и неоткрытая».
Таким образом, позиция автора текста довольно ясна. Н.З.Соломко сожалеет, что некоторые люди невнимательно относятся к окружающему их миру, плохо знают природу родного края, мечтают уехать в другие страны. Она уверена, что главная причина этого стремления может быть вызвана не любознательностью, а ложным представлением о том, что в родных краях уже все известно и знакомо.
Я не могу не согласиться с автором. Мне кажется, что если человек начнет изучать свою родину, то он поймет, как много интересного и необычного скрывается за темными домами, серыми полями, деревьями, животными. И тогда человек сможет прийти к выводу, что он не хочет уезжать из своего родного края, не хочет покидать, бросать его.
«Не надо рая, дайте родину мою», - написал громовержец серебряного века русской поэзии Сергей Александрович Есенин в своем стихотворении «Гой ты, Русь, моя родная». Эти строки определяют главную тему его творчества. Есенин любил свою родину и не желал другой. Сергей Александрович был предан России, он не мыслил себя и своей жизни без нее. И в своих стихотворениях он призывает любить свою родину, свой край и все, что с ним связано: животных, людей, природу. По его мнению, только человек, искренне любящий свою землю и не желающий ее поменять на другую, может называться человеком.
В заключение я хочу сказать, что не стоит считать свою родину обыденной и унылой. Пора понять, что мы живем в стране с богатой и разнообразной природой, с многовековой историей. Нас манят чужие, далекие страны, полные неизведанных красот и древних тайн, о которых мы читаем в книгах и мечтаем увидеть их своими глазами. Но всё это - рядом.
лесного огня, притихшие, задумавшиеся... Любил Саня эти часы в лесу, у
огня, с разговорами...
- Да если б не космос, то жить-то совсем бы скучно было! - вздохнул
Васильев, гладя кота. - У нас тут все давным-давно открыто, никаких
интересных тайн не осталось... И смотреть-то не на что!
- Ой уж! - не согласился кто-то. - Ты в Африке был хотя бы?
- Да ее по телеку сто раз казали!
- Нет... Вот бы самим бы там побывать... Попутешествовать...
Саня слушал, смотрел в огонь. Легкое, порывистое пламя металось над
прогорающими ветками, превращалось в искры, и они уносились вверх, где
начинался ветер, и под ним забормотали живые, темные лапы сосен, вверх,
вверх, вверх неслись искры, туда, где загадочно и пугающе молчало небо,
все в гроздьях звезд...
- Да здесь-то, конечно, все привычно... -вздохнул Васильев.
Во тьме вдруг тонко и страшно крикнула ночная птица, и все
вздрогнули, затихли.
- Какая это птица? - спросил вдруг Саня. - Кто знает?
Не знал никто.
- А это какое дерево?
- Сосна.
- А вон то?
Опять никто не знал.
Саня выдернул из темноты сухой стебель мятлика:
- Как называется?
- Ну, Сан Сенич, ну откуда мы знаем? - удивился Васильев.
- Самое время в Африку ехать! - покачал головой Саня. -
Чужестранцы...
Ах, дальние страны, уж больно вы далеко...
А ведь как манили в детстве, какие сладкие сны дарили, какие
бессонницы... Что рядом с ними были серые поля, начинавшиеся сразу за
городом, и леса по краям разъезженной грязной дороги?.. Семнадцать Сане
было, что ли, когда Аристотель грохнул кулаком по столу и сказал:
"Поехали!.." Нет, шестнадцать... Сентябрь, десятый класс, какой-то смутно
помнящийся разговор о Трансваале (Саня как раз начитался о героических
бурах и бредил Южной Африкой: Калахари, Драконовы горы, мыс Доброй
Надежды)... Что-то он сказал такое - ну, глупость несусветную, вроде: вот
бы где родиться и жить, а Аристотель рассвирепел: "Поехали!.. Я тебе
покажу!" - "Куда поехали, зачем поехали? - всполошилась Елена
Николаевна. - Матвей, ты с ума сошел, у него десятый класс!.." Однако
поехали: как-то расписание у Аристотеля удачно подошло, а Сане, хоть и без
особой радости, позволено было прогулять понедельник... На Аристотелеву
родину поехали, в деревню. Полтора часа самолетом до Москвы, потом - три
часа скорым, да еще пять местным, стареньким, грязным поездом... На
рассвете были "дома" - в полузаброшенной деревне, где Аристотеля не
помнила ни одна живая душа и сам он лишь с трудом нашел место, где стоял
когда-то их дом. Тоскливо отчего-то стало юному Сане, и смотреть было не
на что - темные избы да поле какое-то... А Аристотель, все злой, все
взбудораженный, тащил его на автобус, и опять ехали, ехали куда-то... Саня
в автобусе уснул, и такого, сонного, усталого, десять раз пожалевшего о
том, что поехал, вытащил его Аристотель из автобуса и сказал:
- Смотри...
И опять они стояли на раздолбленной, пыльной дороге, опять поле
какое-то поднималось вверх, к горизонту, пер откуда-то речной ветер - и
смотреть было совершенно не на что опять же...
- Русские стояли там, - шепотом сказал Аристотель. - Неприятель -
вон... Смотри внимательно... Дон стал красным от крови...
Но тихо было кругом, поднималось из-за бугра солнце, и все поле да
поле... Куликово поле - ни одного кулика, тишина. И Саня, отважный
путешественник, избороздивший все моря и океаны, водивший свои корабли
через "ревущие" сороковые, вдруг испугался. Так велик, так пустынен и тих
был этот открытый простор, так распахнут, и не спрятаться от него никуда -
земля под ногами, небо над головой, а меж ними - даль да ветер...
И снова Саня сидел над картами - неведомая страна, родная,
неоткрытая, открывалась ему, завораживая странными именами: Нерль, Ловать,
Олы...