Виктор Петрович Астафьев – советский и российский писатель, драматург, эссеист, в своем тексте пишет о событиях, произошедших во время Великой Отечественной войны. Уместно ли уважение к ужасным людям? Именно эта проблема находится в центре внимания автора.
Размышляя над этим вопросом, писатель подчеркивает, что даже сам командующий, приказавший похоронить врага, на самом деле против этого: “…выполнял он чей-то приказ, и всё это было ему не по нутру...”. На этом примере автор хочет сказать, что немецкий генерал не достоин никаких почестей.
Кроме того, чтобы показать, что солдаты все понимают и не хотят хоронить убийцу, В.П. Астафьев пишет про то, с какой ненавистью к генералу относится один присутствующих: “Его собакам бы скормить за то, что людей стравил”.
Таким образом, оба эти примера, дополняющие друг друга, помогают понять, что к некоторым людям не стоит проявлять сострадание.
Автор считает, что уважение к ужасным людям не уместно.
Я согласен с мнением писателя, действительно, уважать тех, кто убил множество невинных людей, - неправильно.
В подтверждение своих слов приведу пример из реальной жизни. Во время войны, враги, узнав о таком отношении к ним, решили бы, что наши солдаты слишком милосердные и добрые и что нас легко победить. Одолеть соперника намного проще с уверенностью в его слабости.
В заключение хочу сказать, что война – это самое страшное в жизни, поэтому людей, начинающих ее, нельзя уважать.
(5)— Ну занесла нас нечистая сила... — заворчал комроты Филькин.
(6)У Бориса Костяева похолодело в животе, потную спину скоробило: командующего, да ещё так близко, он никогда не видел. (7)Взводный начал торопливо поправлять ремень, развязывать тесёмки шапки. (8)Пальцы не слушались его, дёрнул за тесёмку — с мясом оторвал её. (9)Он не успел заправить шапку ладом. (10)Майор в жёлтом полушубке, с портупеей через оба плеча, поинтересовался, кто такие.
(11)Комроты Филькин доложил.
(12)— Следуйте за мной! — приказал майор.
(13)Командующий и его свита посторонились, пропуская мимо себя мятых, сумрачно выглядевших солдат-окопников. (14)Командующий прошёлся по ним быстрым взглядом и отвёл глаза. (15)Сам он хотя и был в чистой долгополой шинели, в папахе и поглаженном шарфе, выглядел среди своего окружения не лучше солдат, только что вылезших с переднего края. (16)Глубокие складки отвесно падали от носа к строго сжатым губам. (17)Лицо его было воскового цвета, смятое усталостью.
(18)И в старческих глазах, хотя он был ещё не старик, далеко не старик, усталость, всё та же безмерная усталость. (19)В свите командующего слышался оживлённый говор, смех, но командующий был сосредоточен на своей какой-то невесёлой мысли.
(20)И всё звучала музыка, хрипя, изнемогая, мучаясь.
(21)По фронту ходили всякого рода легенды о прошлом и настоящем командующего, которым солдаты охотно верили, особенно одной из них. (22)Однажды он якобы напоролся на взвод пьяных автоматчиков и не отправил их в штрафную, а долго вразумлял.
(23)— Вы поднимитесь на цыпочки — ведь Берлин уж видно! (24)Я вам обещаю: как возьмём его — пейте сколько влезет! (25)А мы, генералы, вокруг вас караулом стоять будем! (26)3аслужили! (27)Только дюжьте, дюжьте...
(28)— Что это? — поморщился командующий. (29)— Да выключите вы музыку!
(30)Следом за майором стрелки вошли в клуню, проморгались со свету...
(31)На снопах белой кукурузы, засыпанной трухой соломы и глиняной пылью, лежал погибший немецкий генерал в мундире с яркими колодками орденов, тусклым серебряным шитьём на погонах и на воротнике. (32)В углу клуни, на опрокинутой веялке, накрытой ковром, стояли телефоны, походный термос, маленькая рация с наушниками. (33)К веялке придвинуто глубокое кресло с просевшими пружинами, а на нём — скомканный клетчатый плед, похожий на русскую бабью шаль.
(34)Возле генерала стоял на коленях немчик в кастрюльного цвета шинели, в старомодных, антрацитно сверкающих ботфортах, в пилотке, какую носил ещё Швейк, только с пришитыми меховыми наушниками.
(35)Перед ним, на опрокинутом ящике, хрипел патефон, старик немец крутил ручку патефона, и по лицу его безостановочно катились слёзы...
(36)Командующий с досадой шмыгнул носом. (37)Повелительно приказал:
— Схоронить генерала, павшего на поле боя, со всеми воинскими почестями: домовину, салют и прочее. (38)Хотя прочего не можем, — командующий отвернулся, опять пошмыгал носом. (39)— Панихиду по нему в Германии справят. (40)Много панихид.
(41)Кругом сдержанно посмеялись.
(42)— Его собакам бы скормить за то, что людей стравил. (43)3а то, что Бога забыл.
(44)— Какой тут Бог? — поник командующий, утирая нос рукавицей. (45)— Если здесь не сохранил, — потыкал он себя рукавицей в грудь, — нигде больше не сыщешь.
(46)Борису нравилось, что сам командующий фронтом, от которого веяло спокойной, устоявшейся силой, давал такой пример благородного поведения, но в последних словах командующего просквозило такое запёкшееся горе, такая юдоль человеческая, что ясно и столбу сделалось бы, умей он слышать: игра в благородство, агитационная иль ещё какая показуха, спектакли неуместны после того, что произошло вчера ночью и сегодняшним утром здесь, в этом поле, на этой горестной земле. (47)Командующий давно отучен войной притворяться, выполнял он чей-то приказ, и всё это было ему не по нутру, много других забот и неотложных дел ждало его, и он досадовал, что его оторвали от этих дел. (48)Мёртвых и пленных генералов он, должно быть, навидался вдосталь.
(49)Командующий что-то буркнул, резко отвернулся, натянул папаху на уши и, по-крестьянски бережно подоткнув полы шинели под колени, устроился в санях.
(50)Что-то взъерошенное и в то же время бесконечно скорбное было в узкой и совсем не воинственной спине командующего, и даже в том, как вытирал он однопалой солдатской рукавицей простуженный нос, виделась человеческая незащищённость.
(51)Так и не обернувшись больше, он поехал по полю. (52)Сани качало и подбрасывало на бугорках, полозьями обнажало трупы.
(53)Кони вынесли пепельно-серую фигуру командующего на танковый след и побежали бойчее к селу, где уже рычали, налаживая дорогу, тракторы и танки. (54)И когда за сугробами скрылись лошади и тоскливая фигура командующего, все долго подавленно молчали.
(По В. П. Астафьеву)
К1 -0 баллов (Проблема сформулирована неверно)
Если проблема сформулирована неверно, то К1-К4 оценивается 0 баллов.
К2 – 0 баллов
К3 – 0 баллов
К4 – 0 баллов
К5 – 0 баллов
Логика рассуждения нарушена. Формулировка проблемы с частицей «ли» опасна, так как вопрос из проблемного превратился в риторический.
К6 – 0 баллов, так как К10-0 баллов
К7 – 2 балла «уважение к ужасным людям не уместно» (неуместно)
К8- 2 балла «Я согласен с мнением писателя, действительно, уважать тех, кто убил множество невинных людей, - неправильно» (Знаки препинания расставлены неверно)
К9 – 2 балла (Грамматических ошибок нет)
К10 – 0 баллов «война – это самое страшное в жизни» (речевая недостаточность)
«приведу пример из реальной жизни» (из рассказов очевидцев, из собственного опыта)
«узнав о таком отношении к ним» (речевая недостаточность: о каком отношении?)
«пишет про то» (предлог «про» - разговорный; «пишет о том»)
К11 – 1 балл (Этические ошибки в работе отсутствуют)
К12 – 1 балл (Фактических ошибок в фоновом материале нет)