В поле зрения писателя ХХ века К. Г. Паустовского находится проблема проявления сочувствия, заботы и оказания помощи.
Эту проблему автор раскрывает на примере отношения солдат к ребенку во время Великой Отечественной войны. Девушка-регулировщица не бросила маленькую девочка, которая ей встретилась. Девушка просила у проезжавших солдат молока, и они решили отправить малышку в надёжное место. Девушка не хотела её отдавать. Когда солдаты поехали, она дала им свой адрес, чтобы потом узнать судьбу девочки. Один солдат беспокоился, что другой не удержит девочку всю дорогу и уронит. Но этот солдат ответил, что у него рука твердая, не зря он снайпер. А водитель сказал, что он очень аккуратно поедет и с его ездой человек никак не уронит малышку. Так люди в тяжёлое время не остались безразличными к судьбе ребёнка.
Автор хотел сказать, что душа суровых мужчин не очерствела. Люди не ожесточились. Они сохранили в себе сопереживание, человечность.
Я соглашусь с автором и добавлю, что эту авторскую мысль можно назвать заповедной. Очень хочется, чтобы это качество человека сохранялось и передавалось следующим поколениям.
В русской литературе проблема оказания помощи в суровое время поднимается во многих произведениях, например, в рассказе С. П. Алексеева «Шуба». Во время блокады зимой из осажденного Ленинграда вывозили группу ребятишек. Все худые, а один совсем маленький, щупленький. Сопровождала их тетя Оля, которой самой ещё не было пятнадцати. Сильный ветер продувал насквозь. Вдруг остановилась машина, и вышел водитель. Он отдал детям теплый тулуп. Довез шофер детей. Но им предстоял ещё дальний путь. Подумал водитель и отдал шубу детям. Начальство не ругало его, а выдало ему новый тулуп. Так мужественный солдат пожалел детей, согрев их своим заботливым сердцем.
Вторым аргументом для подтверждения моего согласия с авторскими мыслями будут события, описанные в рассказе В. А. Осеевой «Кочерыжка». Во время войны солдат Василий Воронов нашел в одном селе, на огороде, среди обрубленных кочанов капусты, малыша. Тут же рядом лежала убитая женщина. Пальцы мертвой крепко сжимали бутылку с молоком. Если бы не эта бутылка, не задержался бы Василий тут. Внезапно он услышал недалеко от матери шевеление. Это был малыш, завёрнутый в тряпки. Солдат дал умершей женщине слово не бросать его. Потом он отправил его родным. Хотя мать и сестра сами жили впроголодь, они вырастили мальчика, дождались конца войны, и у мальчика появился отец.
Воспринимать беду людей, их нужды, как свои, откликаться на страдания людей, понимая их состояние, — такое поведение человека писатель М. Е. Салтыков-Щедрин назвал «едва ли не самым драгоценным достоянием человека». Стремление оказывать помощь другим, возможно, сыграло заметную роль в победе, потому что, как сказал Д. С. Лихачёв: «…забота объединяет людей».
(1)На перекрестках лесных дорог, около шалашей, сложенных из сосновых веток, стояли девушки-бойцы с флажками. (2)Они руководили потоком военных машин, указывали им дорогу, проверяли наши документы. (3)Мы встречали этих девушек-регулировщиц в полях очень далеко от деревень, в лесах, около переправ через быстрые реки. (4)Под дождём и на ветру, в пыли и на солнцепеке, в северные ночи и на рассветах – всюду и всегда мелькали мимо нас их обветренные лица, строгие глаза, выцветшие пилотки. (5)Ночью в глухом лесу одна из таких девушек остановила нашу машину и спросила: – Нет ли у вас, товарищи, молока? (6)– Мы с фронта едем, а не с молочной фермы, – недовольно ответил шофёр. (7)– Своих коров мы, как на грех, подоить не успели, – насмешливо добавил боец с автоматом. (8)– Вот беда! (9)У нас не за каждой ротой ходит стадо молочных коров. (10)– А вы бросьте шутить, – сердито сказала девушка. (11)– Я вашим остроумием не интересуюсь. (12)Значит, нет молока? (13)– А в чём дело? – спросил майор, вылезая из машины. (14)За ним вылез боец. (15)Регулировщица рассказала, что этой ночью она впервые за время войны сильно испугалась. (16)Артиллерия открыла ночной огонь. (17)В лесу это хуже всего. (18)Когда тихо, то хоть ничего и не видно, но, по крайней мере, слышно, как захрустит под сапогом каждая ветка. (19)Никакой немец, отбившийся от своих, не может застать врасплох. (20)А когда бьёт ночью артиллерия – и слепнешь от темноты и, вдобавок, глохнешь. (21)Девушка стояла ночью на перекрестке. (22)Вдруг кто-то крепко схватил её за ноги. (23)Девушка закричала, отскочила, схватилась за винтовку. (24)Сердце у нее колотилось так громко, что она не сразу услышала тихий плач у своих ног. (25)А услышав, зажгла электрический фонарик и осветила дорогу. (26)Смотрю: маленькая девочка в рваном платке стоит рядом. (27)Такая маленькая, ростом мне до колен. (28)Я слова сказать не могу, а она обхватила меня за ноги, уткнулась головой в колени и плачет. (29)Нагнулась я над ней, сама реву, дура, и слышу, как она одно только слово шепчет: «Мама». (30)И так настойчиво, знаете, шепчет, будто я действительно её настоящая мать. (31)Отнесла я её в шалаш, уложила, закутала шинелью. (32)Спит она сейчас. (33)Молока бы ей надо, когда она проснется. (34)– Да, дела, – сказал майор. (35)– А сколько ей лет? (36)– Годика три. (37)Она уже разговаривает хорошо. (38)Всё, что могла, мне рассказала. (39)Изба их – там где-то, за лесом, – сгорела вместе со всей деревней, а мать, должно быть, убили немцы. (40)Она говорит, что мать спит, а она её будила-будила и никак не могла разбудить. (41)– Да, дела! – повторил растерянно майор. (42)– Есть у меня банка сгущённого молока, – пробормотал шофёр и начал рыться в темноте у себя под ногами. (43)– Молоко, конечно, молоком, – сказал боец с автоматом, – только её в тыл надо определить. (44)– Жалко мне её, – тихо вздохнула регулировщица. (45)– А ты что ж, – спросил боец, – при себе её оставить хочешь? (46)Кто тебе разрешит? (47)Ребёнку забота нужна. (48)Скажем, детский сад или что-нибудь в этом смысле. (49)– Да, я понимаю, – согласилась девушка, – только не – охота мне её вам отдавать. (50)– Давайте, давайте! – суровым голосом сказал майор. (51)– Мы её устроим в надежное место. (52)Регулировщица побежала в шалаш за девочкой. (53)– Вот происшествие! – сказал боец, – Я от Сталинграда до Брянска дошёл, а ничего похожего не случалось. (54)– Научили меня немцы ихний род, фашистский ненавидеть, – пробормотал шофёр. (55)– И меня научили, – сказал боец. (56)– Я семьдесят пять немцев пока что уничтожил. (57)– Ты что ж, снайпер? – спросил шофёр. (58)– А как же. (59)Мы все, яранские, снайперы. (60)Регулировщица принесла девочку. (61)Она крепко спала. (62)– Кто из вас её держать будет? – спросила регулировщица. (63)– Я, – сказал боец с автоматом. (64)– Всю дорогу буду держать. (65)– Смотри, уронишь, – заметил шофёр. (66)– Всё-таки хрупкое существо. (67)– Это кто уронит? – грозно спросил боец. (68)– Я, что ли? (69)Сказано тебе, что я снайпер. (70)Рука у меня твёрдая. (71)Это не то, что твою баранку крутить. (72)И опять же – дочка у меня в деревне осталась, чуть поболе, чем эта. (73)Я её сам, бывало, в коляске укачивал. (74)Боец неожиданно и смущённо улыбнулся. (75)– Ну и держи, – примирительно сказал шофёр. (76)– Я всё равно очень аккуратно поеду. (77)С моей ездой ты её не уронишь. (78)Боец влез в машину, осторожно взял девочку. (79)Над вершинами леса небо уже синело, приближался рассвет. (80)– Поехали, – сказал майор. (81)Регулировщица покраснела, обдернула гимнастёрку и тихо сказала, вертя в руках измятый листок бумаги: – Разрешите обратиться, товарищ майор. (82)Вот тут я адрес написала, свою полевую почту. (83)Очень мне желательно знать, куда вы её определите. (84)Пусть мне напишут. (85)Пожалуйста! (86)– Давайте, – сказал майор. (87)– Значит, не хотите с ней навсегда расставаться? (88)– Не хочу, товарищ майор. (89)Машина тронулась. (90)Над первой же просекой, заросшей высокой травой, мы увидели солнце. (91)Белое и огромное, оно подымалось в синеватой утренней мгле. (92)По просеке вели пленных немцев. (93)Они сошли с узкой лесной дороги, чтобы дать дорогу машине. (94)Злыми, тяжёлыми глазами они смотрели на нас из-под стальных шлемов, а один из них, с редкими, будто выщипанными усиками, чуть заметно оскалился. (95)Шофер обернулся к бойцу и спросил: – Сколько ты, говоришь, уничтожил? (96)– Семьдесят пять. (97)– Маловато, по-моему, – сказал шофёр. (98)– Ничего, – пробормотал боец. (99)– У меня с ними ещё разговор будет.
(По К. Г. Паустовскому)