В своём тексте К. Г. Паустовский поднимает проблему ответственности взрослых перед детьми.
Проблема раскрывается автором на примере девушки-регулировщицы. Девушка остановила машину с бойцами, чтобы попросить у них молока для девочки, которая пришла к ней ночью во время её дежурства. Девушка не смогла бросить «такую маленькую… в рваном платке… ростом до колен», лишённую матери трёхлетнюю девочку в лесу. Её также тронуло то, что малышка назвала её мамой. Поэтому девушка-регулировщица решила забрать девочку, хотя даже кормить и одевать её было нечем. Этот пример доказывает, что несмотря на тяжёлое военное время, несмотря на голод, холод и страх, человек способен сохранить милосердие, способен выбрать между собственным мало-мальским комфортом и спасением беззащитного человека именно спасение. Автор неслучайно обращает наше внимание на то, что девочка зовёт незнакомую девушку мамой, ведь именно это слово разбудило в девушке те чувства, которые толкнули её на решение во что бы то ни стало забрать ребёнка после войны к себе.
Второй пример, дополняя первый, раскрывает проблему ответственности шире. Этим примером является поступок бойцов, которые ехали мимо регулировщиц. Они решились взять девочку с собой, чтобы довести до ближайшего детского приюта. И ответственность за ребёнка проявилась даже в этом решении, а в отношении военных к девочке. Снайпер уверенно держит ребёнка на руках, вспомнив, как баюкал свою дочь,а майор обещает вести машину очень аккуратно, дабы не потревожить сна ребенка. Мы видим мужчин, которые отлично умеют обращаться с автоматом, которые убили более пяти десятков врагов каждый, которые умеют истово ненавидеть – и которые не убили в себе способность сострадать и любить. Каждый из них чувствует свою ответственность за дитя, как если этот ребёнок был родным, поэтому они так стараются защитить и спасти его.
Позиция автора такова: человек не может перечеркнуть в себе такие нравственные ценности, как сострадание, милосердие, ответственность, коль они когда-то уже появились в нём. Отцовская забота о своём ребёнке отразится на чужом ребёнке, когда-то данная матерью любовь однажды будет излита на детей – и неважно, своих или чужих. И два этих чувства порождают во взрослом человеке чувство ответственности перед каждым ребёнком на Земле.
Нельзя не согласиться с автором. Известный философ Э. Фромм доказывает точку зрения К. Г. Паустовского научным методом: он говорит, что безусловная любовь матери к девочке закладывает в будущей женщине такую же способность к безусловной любви и ответственности перед ребёнком. Если мать действительно способна любить своё дитя, то она способна любить всех детей и нести за них ответственность в равной степени. Мужчина по отношению к таким маленьким детям чувствует то же самое, что и женщина. Поэтому если мужчина способен любить и защищать своего младенца, то он способен любить и защищать и всех других.
Закончить своё сочинение я хочу мыслью о том, что никакие тяжёлые жизненные обстоятельства взрослых не должны отразиться на жизни детей, поскольку они совершенно безоружны и не могут оказать сопротивление миру и своей судьбе. Взрослые должны помнить, что чужих детей не бывает. В свою очередь, дети должны впитать эту аксиому в детстве, чтобы вырасти милосердными людьми, заботливыми родителями и благоразумными взрослыми.
(1)На перекрестках лесных дорог, около шалашей, сложенных из сосновых веток, стояли девушки-бойцы с флажками. (2)Они руководили потоком военных машин, указывали им дорогу, проверяли наши документы. (3)Мы встречали этих девушек-регулировщиц в полях очень далеко от деревень, в лесах, около переправ через быстрые реки. (4)Под дождём и на ветру, в пыли и на солнцепеке, в северные ночи и на рассветах – всюду и всегда мелькали мимо нас их обветренные лица, строгие глаза, выцветшие пилотки. (5)Ночью в глухом лесу одна из таких девушек остановила нашу машину и спросила: – Нет ли у вас, товарищи, молока? (6)– Мы с фронта едем, а не с молочной фермы, – недовольно ответил шофёр. (7)– Своих коров мы, как на грех, подоить не успели, – насмешливо добавил боец с автоматом. (8)– Вот беда! (9)У нас не за каждой ротой ходит стадо молочных коров. (10)– А вы бросьте шутить, – сердито сказала девушка. (11)– Я вашим остроумием не интересуюсь. (12)Значит, нет молока? (13)– А в чём дело? – спросил майор, вылезая из машины. (14)За ним вылез боец. (15)Регулировщица рассказала, что этой ночью она впервые за время войны сильно испугалась. (16)Артиллерия открыла ночной огонь. (17)В лесу это хуже всего. (18)Когда тихо, то хоть ничего и не видно, но, по крайней мере, слышно, как захрустит под сапогом каждая ветка. (19)Никакой немец, отбившийся от своих, не может застать врасплох. (20)А когда бьёт ночью артиллерия – и слепнешь от темноты и, вдобавок, глохнешь. (21)Девушка стояла ночью на перекрестке. (22)Вдруг кто-то крепко схватил её за ноги. (23)Девушка закричала, отскочила, схватилась за винтовку. (24)Сердце у нее колотилось так громко, что она не сразу услышала тихий плач у своих ног. (25)А услышав, зажгла электрический фонарик и осветила дорогу. (26)Смотрю: маленькая девочка в рваном платке стоит рядом. (27)Такая маленькая, ростом мне до колен. (28)Я слова сказать не могу, а она обхватила меня за ноги, уткнулась головой в колени и плачет. (29)Нагнулась я над ней, сама реву, дура, и слышу, как она одно только слово шепчет: «Мама». (30)И так настойчиво, знаете, шепчет, будто я действительно её настоящая мать. (31)Отнесла я её в шалаш, уложила, закутала шинелью. (32)Спит она сейчас. (33)Молока бы ей надо, когда она проснется. (34)– Да, дела, – сказал майор. (35)– А сколько ей лет? (36)– Годика три. (37)Она уже разговаривает хорошо. (38)Всё, что могла, мне рассказала. (39)Изба их – там где-то, за лесом, – сгорела вместе со всей деревней, а мать, должно быть, убили немцы. (40)Она говорит, что мать спит, а она её будила-будила и никак не могла разбудить. (41)– Да, дела! – повторил растерянно майор. (42)– Есть у меня банка сгущённого молока, – пробормотал шофёр и начал рыться в темноте у себя под ногами. (43)– Молоко, конечно, молоком, – сказал боец с автоматом, – только её в тыл надо определить. (44)– Жалко мне её, – тихо вздохнула регулировщица. (45)– А ты что ж, – спросил боец, – при себе её оставить хочешь? (46)Кто тебе разрешит? (47)Ребёнку забота нужна. (48)Скажем, детский сад или что-нибудь в этом смысле. (49)– Да, я понимаю, – согласилась девушка, – только не – охота мне её вам отдавать. (50)– Давайте, давайте! – суровым голосом сказал майор. (51)– Мы её устроим в надежное место. (52)Регулировщица побежала в шалаш за девочкой. (53)– Вот происшествие! – сказал боец, – Я от Сталинграда до Брянска дошёл, а ничего похожего не случалось. (54)– Научили меня немцы ихний род, фашистский ненавидеть, – пробормотал шофёр. (55)– И меня научили, – сказал боец. (56)– Я семьдесят пять немцев пока что уничтожил. (57)– Ты что ж, снайпер? – спросил шофёр. (58)– А как же. (59)Мы все, яранские, снайперы. (60)Регулировщица принесла девочку. (61)Она крепко спала. (62)– Кто из вас её держать будет? – спросила регулировщица. (63)– Я, – сказал боец с автоматом. (64)– Всю дорогу буду держать. (65)– Смотри, уронишь, – заметил шофёр. (66)– Всё-таки хрупкое существо. (67)– Это кто уронит? – грозно спросил боец. (68)– Я, что ли? (69)Сказано тебе, что я снайпер. (70)Рука у меня твёрдая. (71)Это не то, что твою баранку крутить. (72)И опять же – дочка у меня в деревне осталась, чуть поболе, чем эта. (73)Я её сам, бывало, в коляске укачивал. (74)Боец неожиданно и смущённо улыбнулся. (75)– Ну и держи, – примирительно сказал шофёр. (76)– Я всё равно очень аккуратно поеду. (77)С моей ездой ты её не уронишь. (78)Боец влез в машину, осторожно взял девочку. (79)Над вершинами леса небо уже синело, приближался рассвет. (80)– Поехали, – сказал майор. (81)Регулировщица покраснела, обдернула гимнастёрку и тихо сказала, вертя в руках измятый листок бумаги: – Разрешите обратиться, товарищ майор. (82)Вот тут я адрес написала, свою полевую почту. (83)Очень мне желательно знать, куда вы её определите. (84)Пусть мне напишут. (85)Пожалуйста! (86)– Давайте, – сказал майор. (87)– Значит, не хотите с ней навсегда расставаться? (88)– Не хочу, товарищ майор. (89)Машина тронулась. (90)Над первой же просекой, заросшей высокой травой, мы увидели солнце. (91)Белое и огромное, оно подымалось в синеватой утренней мгле. (92)По просеке вели пленных немцев. (93)Они сошли с узкой лесной дороги, чтобы дать дорогу машине. (94)Злыми, тяжёлыми глазами они смотрели на нас из-под стальных шлемов, а один из них, с редкими, будто выщипанными усиками, чуть заметно оскалился. (95)Шофер обернулся к бойцу и спросил: – Сколько ты, говоришь, уничтожил? (96)– Семьдесят пять. (97)– Маловато, по-моему, – сказал шофёр. (98)– Ничего, – пробормотал боец. (99)– У меня с ними ещё разговор будет.
(По К. Г. Паустовскому)