Немецкий политический деятель и философ Фридрих Энгельс сформулировал определение жизни как «существование белковых тел». Несмотря на биологическую выверенность данного определения, вряд ли оно способно удовлетворить человека, терзаемого экзистенциональными вопросами. В приведённом для анализа тексте Б. Л. Васильев задаётся подобным вопросом: что такое жизнь человека?
Рассуждая, автор верно подмечает то, что лишь человеку дана способность осознавать конечность своей жизни (предложение 8). Человеческая жизнь характеризуется осознанностью и целенаправленностью. Возможно поэтому наше существование представляется нам чем-то большим, нежели ослепительно яркой, но короткой вспышкой: «Его (человека) жизнь никогда не укладывается в даты на могильной плите». Не о каждом человеке можно сказать, что он «поистине жил», но в нашем сознании заложен потенциал вместить в своё бытие больше, чем просто физическое существование.
Прямолинейная логика знания, по мнению автора, не способна объяснить сути человека, т. е. его разум, его способность чувствовать и сострадать, создавать искусство и наполнять своё существование смыслом. Физическая жизнь человека подчиняется законам природы, но трансцендентная духовная жизнь выходит за рамки времени и пространства: «И чем выше духовная структура человека, тем больше у него возможностей жить не только в абсолютном, но и в относительном времени». Наш разум не ограничен координатами на плоскости, в которой существует наше тело: в своих мыслях мы можем путешествовать в прошлое и будущее, переноситься в любую точку земного шара; плоды нашего разума — искусство, наука и даже память о нас — способны пережить своего создателя. Таким образом, жизнь человека — это не только его физическое существование, но и духовное, протекающее в относительном времени.
Второй пример-иллюстрация является достаточным условием первого: каждый человек способен преодолеть жизнь своего тела, но для этого ему необходимо быть в должной мере духовно развитым.
Позиция автора заключается в том, что жизнь человека нельзя сводить к его пребыванию в физическом теле, поскольку человеческий разум и результаты его творческой и интеллектуальной деятельности не ограничены во времени и пространстве. Автор на интуитивном уровне осознаёт отличие человека от других существ, живущих как бы по необходимости, а не по желанию. Именно способность желать большего, творить, чувствовать позволяет человеку раздвинуть границы своего существования.
Я согласна с автором, и уверена, что в духовной жизни человек может приблизиться к бессмертию. К схожим выводам приходит и герой романа-эпопеи Б. Пастернака «Доктор Живаго» Веденяпин Николай Николаевич, считающий, что человека столетиями поднимала над животными и уносила ввысь музыка. По мнению героя, жизнь — символична, а общение между смертными — бессмертно. Философия Николая Николаевича перекликается с позицией автора.
Таким образом, жизнь человека — это совокупность его телесной жизни и жизни духовной — активной, творческой деятельности его разума.
(6)Цель зверя − прожить отпущенный природой срок. (7)Сумма заложенной в нём энергии соотносима с этим сроком, и живое существо тратит не столько, сколько хочется, а столько, сколько надо, будто в нём предусмотрено некое дозирующее устройство: зверю неведомо желание, он существует по закону необходимости. (8)Не потому ли звери и не подозревают, что жизнь конечна?
(9)Жизнь зверей – это время от рождения до смерти: звери живут во времени абсолютном, не ведая, что есть и время относительное, в этом относительном времени может существовать только человек. (10)Его жизнь никогда не укладывается в даты на могильной плите. (11)Она больше, она вмещает в себя ведомые только ему секунды, которые тянулись, как часы, и сутки, пролетевшие, словно мгновения. (12)И чем выше духовная структура человека, тем больше у него возможностей жить не только в абсолютном, но и в относительном времени. (13)Для меня глобальной сверхзадачей искусства и является его способность продлевать человеческую жизнь, насыщать её смыслом, учить людей активно существовать и во времени относительном, то есть сомневаться, чувствовать и страдать.
(14)Это − о духовности, но и в обычной, физической жизни человеку отпущено «горючего» заведомо больше, чем нужно, для того чтобы прожить по законам природы. (15)Зачем? (16)С какой целью? (17)Ведь в природе всё разумно, всё выверено, испытано миллионолетиями, и даже аппендикс, как выяснилось, для чего-то всё-таки нужен. (18)А многократно превышающий потребности огромный запас энергии для чего дан человеку?
(19)Я задал этот вопрос в пятом или шестом классе, когда добрёл до элементарной физики, и решил, что она объясняет всё. (20)И она действительно всё мне тогда объяснила. (21)Кроме человека. (22)А его объяснить не смогла. (23)Именно здесь кончалась прямолинейная логика знания и начиналась пугающе многовариантная логика понимания.
(24)Я тогда, разумеется, этого не представлял, однако энергетический баланс не сходился, и я спросил отца, зачем-де человеку столько отпущено.
− (25)Для работы.
− (26)Понятно, − сказал я, ничего не поняв, но не стал расспрашивать.
(27)Это свойство − соглашаться с собеседником не тогда, когда всё понял, а когда ничего не понял, − видимо, заложено во мне от природы. (28)Житейски оно мне всегда мешало, ибо я не вылезал из троек, сочиняя свои теории, гипотезы, а зачастую и законы. (29)Но одна благодатная сторона в этой странности всё же была: я запоминал, не понимая, и сам докапывался до ответов, сейчас уже не столь важно, что чаще всего ответ был неверным. (30)Жизнь требует от человека не ответов, а желания искать их.
(31)Я пишу об этом только ради двух слов отца, определивших для меня весь смысл существования. (32)Это стало главной заповедью, альфой и омегой моего мировоззрения. (33)И стал я писателем, вероятно, совсем не потому, что рождён был с этаким блеском в очах, а потому лишь, что свято веровал в необходимость упорного, ежедневного, исступлённого труда.