Что важнее: долг перед товарищем, сослуживцем или личное благополучие? Над этим вопросом размышляет советский писатель В. М. Санин.
Автор считает, что долг перед товарищами и сослуживцами важнее личного благополучия, ведь эгоистичные поступки могут привести к трагическим последствиям.
В. М. Санин пишет о рядовом Синицыне, который должен был приготовить топливо для похода. Когда Гаврилов спросил, все ли готово, мужчина утвердительно кивнул. Позже Синицын понял, что совершил ошибку и неправильно подготовил топливо. Он осознавал, что Гаврилов пойдет в поход в мартовские морозы, поэтому нужно немедленно рассказать правду про свою оплошность и добавить в соляр больше керосина. Становится ясно, что человек должен уметь признавать свои ошибки ради помощи товарищам, даже если это омрачит его репутацию среди других людей.
Далее автор описывает внутренние сомнения Синицына. «Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться?» - размышлял мужчина. Он не желал выглядеть плохо в глазах других, поэтому успокаивал себя мыслями, что сильных морозов не будет и его солярка вполне сгодится. В итоге поезд Гаврилова ушел навстречу смертельным холодам с недостаточным количеством керосина. Мы понимаем, что эгоизм и желание остаться безнаказанным могут привести к катастрофе и обречь других людей на смерть.
Приведенные примеры противопоставлены. Первый из них показывает, как голос совести призывает человека раскаяться и тем самым обезопасить товарищей, а второй – как трусость и эгоизм ставят жизни других под угрозу.
Нельзя не согласиться с позицией В. М. Санина. Действительно, человек должен ставить на первое место долг перед товарищами, а не личное благополучие и комфорт. Приведу пример из романа-эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир». Жерков был храбрым перед начальством, но когда его отправили на батарею Трушина, чтобы передать приказ об отступлении, смелость его покинула. Он испугался ехать туда, где было опасно, и не выполнил поручение. В итоге батарея Трушина осталась без прикрытия и продолжала сражаться в тяжелейших условиях. Так, трусость одного человека погубила жизни сотен людей.
Обобщая сказанное, можно сделать вывод, что нельзя эгоистично думать лишь о собственном благополучии, ведь от этого зависят жизни других людей.
(3)Он стоял на часах у штаба, когда комбат, сибиряк с громовым басом, отдавал приказ командирам рот. (4)И Синицын услышал, что батальон уходит, оставляя на высоте один взвод. (5)Этот взвод должен сражаться до последнего патрона, но задержать фашистов хотя бы на три часа. (6)Его, Синицына, взвод, второй взвод первой роты! (7)И тогда с ним, безусым мальчишкой, случился солнечный удар. (8)Жара стояла страшная, такие случаи бывали, и пострадавшего, облив водой, увезли на повозке. (9)Потом по дивизии объявляли приказ генерала и салютовали павшим героям, больше суток отбивавшим атаки фашистов. (10)И тут командир роты увидел рядового Синицына.
(11)— Ты жив?!
(12)Синицын сбивчиво объяснил, что у него был солнечный удар и поэтому…
(13)— Поня-ятно, — протянул комроты и посмотрел на Синицына.
(14)Никогда не забыть ему этого взгляда! (15)С боями дошел до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью, но этот взгляд долго преследовал его по ночам.
(16)А теперь ещё и Гаврилов.
(17)Перед самым уходом «Визе» к нему подошел Гаврилов и, явно пересиливая себя, неприязненно буркнул: «Топливо подготовлено?»
Синицын, измученный бессонницей, падающий с ног от усталости, утвердительно кивнул. (18)И Гаврилов ушёл, не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос. (19)Ибо само собой разумелось, что ни один начальник транспортного отряда не покинет Мирный, не подготовив своему сменщику зимнего топлива и техники. (20)Ну, не было в истории экспедиций такого случая и не могло быть! (21)Поэтому в заданном Гавриловым вопросе любой на месте Синицына услышал бы хорошо рассчитанную бестактность, желание обидеть и даже оскорбить недоверием.
(22)Синицын точно помнил, что кивнул он утвердительно.
(23)Но ведь зимнее топливо, как следует, он подготовить не успел! (24)То есть подготовил, конечно, но для своего похода, который должен был состояться полярным летом. (25)А Гаврилов пойдет не летом, а в мартовские морозы, и поэтому для его похода топливо следовало готовить особо. (26)И работа чепуховая: добавить в цистерны с соляром нужную дозу керосина, побольше обычного, тогда никакой мороз не возьмет. (27)Как он мог запамятовать!
(28)Синицын чертыхнулся. (29)Нужно немедленно бежать в радиорубку, узнать, вышел ли Гаврилов в поход. (30)Если не вышел, сказать правду: извини, оплошал, забыл про топливо, добавь в соляр керосина. (31)Если же Гаврилов в походе, поднять тревогу, вернуть поезд в Мирный, даже ценой потери нескольких дней, чтобы разбавить солярку.
(32)Синицын начал одеваться, сочиняя в уме текст радиограммы, и остановился. (33)Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться? (34)Ну какие будут на трассе морозы? (35)Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится.
(36)Успокоив себя этой мыслью, Синицын снял с кронштейна графин с водой, протянул руку за стаканом и нащупал на столе коробочку. (37)В полутьме прочитал: «люминал». (38)И у Женьки нервишки на взводе… (39)Сунул в рот две таблетки, запил водой, лег и забылся тяжелым сном.
(40)Через три часа санно-гусеничный поезд Гаврилова ушел из Мирного на Восток.
(По В. Санину)
У Санина ход мысли героя другой: «Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится». Мороз он ждёт страшный, просто уговаривает себя, что топливо его выдержит. Передавайте мысль героя точнее. Балл не снижаю.
Приведенные примеры противопоставлены.
Связь названа точно и сразу пояснена через оба примера.
Приведены два примера-иллюстрации с пояснениями: Синицын понимает, что должен признаться в оплошности, — и, испугавшись скандала, молчит. Противопоставление названо и пояснено: голос совести против трусости и эгоизма. «сильных морозов не будет» - У Санина ход мысли героя другой: «Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится». Мороз он ждёт страшный, просто уговаривает себя, что топливо его выдержит. Передавайте мысль героя точнее. Балл не снижаю. «Приведенные примеры противопоставлены.» - Связь названа точно и сразу пояснена через оба примера.
Обоснование почти повторяет позицию автора. Добавьте своё рассуждение: почему долг важнее — например, потому что в бою и в экспедиции от каждого зависит жизнь остальных. Балл не снижаю.
Согласие с автором выражено, приведён пример-аргумент из романа-эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир»: трусость Жеркова, не передавшего приказ, оборачивается бедой для других. По смыслу пример работает на вашу мысль, но изложен с фактическими неточностями (см. К4). «Действительно, человек должен ставить на первое место долг перед товарищами» - Обоснование почти повторяет позицию автора. Добавьте своё рассуждение: почему долг важнее — например, потому что в бою и в экспедиции от каждого зависит жизнь остальных. Балл не снижаю.
Рядовым Синицын был в 1942 году, в воспоминании о войне. В истории с топливом он начальник транспортного отряда полярной станции, которого сменяет Гаврилов (предложение 20).
когда его отправили на батарею Трушина
Капитана зовут Тушин, а не Трушин. И Жеркова Багратион послал не к Тушину, а к генералу левого фланга с приказом немедленно отступать: под огонь он ехать не решился, и приказ не передал. Батарею Тушина просто забыли, приказ об отступлении ей в конце боя доставил князь Андрей.
В итоге батарея Трушина осталась без прикрытия
Прикрытие ушло от батареи Тушина в середине боя «по чьему-то приказанию», с Жерковым это не связано. Итог «трусость одного человека погубила жизни сотен людей» — ваше преувеличение, у Толстого его нет.
Фактические ошибки в пересказе исходного текста и в примере-аргументе. «о рядовом Синицыне» - Рядовым Синицын был в 1942 году, в воспоминании о войне. В истории с топливом он начальник транспортного отряда полярной станции, которого сменяет Гаврилов (предложение 20). «когда его отправили на батарею Трушина» - Капитана зовут Тушин, а не Трушин. И Жеркова Багратион послал не к Тушину, а к генералу левого фланга с приказом немедленно отступать: под огонь он ехать не решился, и приказ не передал. Батарею Тушина просто забыли, приказ об отступлении ей в конце боя доставил князь Андрей. «В итоге батарея Трушина осталась без прикрытия» - Прикрытие ушло от батареи Тушина в середине боя «по чьему-то приказанию», с Жерковым это не связано. Итог «трусость одного человека погубила жизни сотен людей» — ваше преувеличение, у Толстого его нет.