Какие книги можно назвать настоящими? Именно такую проблему поднимает в предложенном для анализа тексте Андрей Николаевич Соболев.
Автор считает, что он всегда неосознанно тянулся к писателям с выдающейся биографией. Только такие люди могут заставить читателя поверить событиям, описанным в созданных произведениях. Их книги действительно можно назвать настоящими.
Рассуждая о поставленном вопросе, Соболев называет имена писателей, у которых была очень насыщенная жизнь: «Так было с Маяковским, так было с Высоцким и Визбором, с Солженицыным и Шаламовым». Приведённый фрагмент показывает, что у известных личностей есть интересные факты в биографии. Солженицын служил в армии, а после воевал на фронте. Визбор был радистом, а также пробовал себя в роли актёра. Это в дальнейшем повлияло на творчество.
Продолжая размышлять о проблеме, Соболев повествует о писателях как о самостоятельно сформировавшихся личностях: «Люди, сделавшие себя сами». Никто им не помогал справляться с жизненными трудностями. Приведённый пример показывает нам, что писатели сами смогли достичь известности и сохранить её до нашего времени.
Приведённые примеры дополняют друг друга. Чтобы создать настоящую книгу, писатель обязательно не только должен стать самостоятельной, правильно сформированной личностью, но и иметь соответствующую биографию.
Я согласна с мнением автора. Действительно, у великих людей была насыщенная и интересная жизнь. Например, Фёдор Михайлович Достоевский находился на грани жизни и смерти, когда состоял в группе петрашевцев, которых собирались казнить, находился за границей, где прожил суммарно пять с половиной лет, играл в азартные игры. Да, многие люди путешествуют и играют, но только немногие, набравшие много опыта, могут получить известность и мировое признание. Достоевскому удалось стать великим писателем-классиком, произведения которого продолжают читать и анализировать.
Таким образом, можно сделать вывод, что настоящие книги могут быть написаны только великими людьми, заслужившими мировую известность.
Для большей части взрослых и пожилых людей в наши дни телевидение и кино заменяют чтение, они если и знакомятся с новинками книжного рынка, то за редким исключением в примитивном киноизложении.
Молодежь же все чаще познает мир слова через наушники плееров и интернет-ресурсы, на смартфонах и планшетах, которые всегда под рукой.
Мне возразят, что книжные магазины не пустеют, электронные версии книг во множестве скачивают и читают, Союз писателей, слава богу, не распался. Все верно, мастера слова живы, тяга к чтению – отличительная черта русского мира – еще не истреблена, но, применю известную формулировку, «узок круг этих революционеров». Цены на печатное слово сегодня не сломили только самых стойких, любознательных и одухотворенных. Сокращение сети книжных магазинов и библиотек уж никак не способствовало увеличению числа читателей в самой читающей стране. Качество издаваемой продукции порой отрицает сам термин «литература», а пробиться сквозь буйное многообразие детективов и любовно-криминальных поделок у нормальной книжки шансов немного. К тому же спросите у любого пишущего: во что обходится издание его книг и можно ли жить этим ремеслом?
Возможно, я сгущаю краски и кто-то сумеет нарисовать более оптимистичную картину, но мне кажется необходимым учитывать реалии времени.
Себя отношу к той категории людей, что заняты делом – политикой, общественной деятельностью. Но мой пример не типичен. Умудряюсь читать и даже писать. Последнюю свою книгу, четвертый сборник стихов и песен «Перевернутая страница», выпустил в октябре 2014 года. Не останавливаюсь на этом, папки рукописей и черновиков пополняются, хотя перелеты, поездки и ночные бдения – вот весь писательский ресурс, который у меня остается.
С чтением еще сложнее, паузы выпадают редко. Но урывками (не за один присест) прочел недавно две новинки «Тайны и мифы науки. В поисках истины» Александра Городницкого и «Все потерять и вновь начать с мечты» Вадима Туманова. В таком же режиме читаю сейчас «Берлинскую лазурь» Владимира Конкина и «Совсем другое время» Евгения Водолазкина.
Если попытаться охарактеризовать недавно прочитанное, то первое, что приходит на ум: это написали ЛИЧНОСТИ! И Городницкий, и Туманов в эпитетах и представлениях не нуждаются. Люди, сделавшие себя сами. Им веришь. Сама история их жизни не позволяет усомниться в выводах и формулировках. А ведь это очень важно – верить автору, что бы мы ни читали – научную литературу, роман или мемуары. Знаменитое «Не верю!» Станиславского проникает сейчас во все жанры и виды искусства. И если в кино динамика кадра и лихость сюжета могут отвлечь внимание зрителя от нестыковок и откровенной фальши, то печатное слово сразу выталкивает на поверхность всякое вранье, все, что написано ради красного словца, высосано из пальца. Воистину – писаное пером не вырубишь топором. Всякий раз, сочиняя строчку, стих, песню, статью, я думаю: а не пустышка ли это, которая бесследно канет в море ей подобных, став лишь оскорбительной попыткой встроиться в ряд литературных имен, «просиявших» на нашей земле. Поверят ли? Ведь глобальное недоверие, пришедшее к нам из политики, все прочнее укореняется в литературе, искусстве и, конечно, повседневной жизни. Может, оттого, что на историческом пути нас слишком долго обманывали и водили за нос?
Проверяя читательский багаж прошлых лет, прихожу к выводу, что я всегда неосознанно тянулся к авторам, не только отмеченным писательским талантом, но и обладавшим выдающейся личной историей. Биографией, как тогда говорили. В советское время информация о личной жизни популярных авторов была дозированной, а порой и недоступной, о пиаре тогда никто и не догадывался. Но крупицы их дел и поступков были у всех на слуху, оживляли образ и увеличивали наши симпатии и степень доверия. Так было с Маяковским, так было с Высоцким и Визбором. С Солженицыным и Шаламовым, Гашеком и Лемом. И многими другими, чьи тексты мы разбирали на цитаты, чьи книги становились самыми убедительными аргументами в спорах.
Многие из тех, кто ныне пробавляется писательским трудом, в жизни поступками не отмечены, хотя информационная среда и технологии позволяют из любого мало-мальски значимого события сделать мощный пиар. Личные встречи с читателями, столь популярные в прошлом, перестают быть элементом взаимопознания автора и читателя. Но бывает и по-другому. Вот вспомнилась последняя встреча с Олесем Бузиной. В севастопольском книжном магазине он презентовал книгу. Яблоку негде было упасть. Мы и не поговорили толком: затолкали почитатели, но для него такая форма знакомства и общения с читателями была не менее важной, чем написание книг. Он был настоящим и знал цену слову. Цену его слова тоже знали. Финал известен.
Не знаю, что является критерием настоящей литературы, для меня главным мерилом был и остается результат – чтобы тебе поверили.
(По А. Н. Соболев*)