Как странно устроен человек: мы легко прощаем небрежность в одежде, но стоит услышать грубость в речи — и внутренний барьер возникает мгновенно. Я часто ловлю себя на мысли: почему слово ранит и обличает сильнее, чем поступок? Наверное, потому что в слове звучит сама личность, её глубина или пустота. Именно об этом размышляет Д.С. Лихачёв в предложенном тексте, поднимая проблему отношения к языку как показателю культуры, силы и слабости человека.
Автор убеждён: наш язык — важнейшая часть нашего общего поведения в жизни. По тому, как человек говорит, мы сразу и легко можем судить о том, с кем мы имеем дело. Лихачёв пишет: «Наш язык – это важнейшая часть нашего общего поведения в жизни. И по тому, как человек говорит, мы сразу и легко можем судить о том, с кем мы имеем дело». Его позиция заключается в том, что речь человека свидетельствует о его интеллигентности, психологической уравновешенности, а грубость, жаргон и ругань — признак слабости, а не силы. Чтобы обосновать эту мысль, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Лихачёв рассуждает о диалектах. Он отмечает, что если человек родился и живёт вдали от города и говорит на своём диалекте, в этом никакой неряшливости нет. Автору нравятся напевные интонации, местные слова и выражения, потому что диалекты часто бывают неиссякаемым источником обогащения русского литературного языка. Он приводит слова писателя Фёдора Абрамова: «С русского Севера вывозили гранит для строительства Петербурга и вывозили слово – слово в каменных блоках былин, причитаний, лирических песен…». Этот пример свидетельствует о том, что естественная, народная речь, не являющаяся позёрством, заслуживает уважения и восхищения. Она говорит о любви к родной земле, о гордости за неё, а не о невоспитанности.
Но иное дело, когда человек бравирует грубостью. Лихачёв пишет: «Бравирование грубостью в языке, как и бравирование грубостью в манере, неряшливостью в одежде, – распространённое явление, и оно в основном свидетельствует о психологической слабости человека, а вовсе не о его силе». Автор объясняет, что говорящий стремится грубой шуткой, резким выражением, иронией, циничностью подавить в себе чувство страха, боязни, иногда просто опасения. В основе любых жаргонных, циничных выражений и ругани лежит слабость. Этот пример показывает, что агрессивная, грубая речь — это маска, за которой прячется неуверенный, испуганный человек, пытающийся казаться сильным.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае речь идёт о естественной, уважительной, идущей от любви и гордости речи, пусть и не совпадающей с литературной нормой. Во втором случае — об искусственной грубости, порождённой страхом и слабостью. Это противопоставление помогает понять, что не сам диалект или жаргон определяют человека, а внутренний мотив: уважение или страх, любовь или цинизм. Именно благодаря этому формируется правильное представление о том, что подлинная культура речи не всегда совпадает с внешней правильностью, но всегда связана с внутренним достоинством.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, речь — зеркало души. В подтверждение приведу пример из русской классики XIX века. В романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» речь Максима Максимыча проста, спокойна, лишена жаргона и грубости. Он говорит от сердца, и в этой простоте — его сила, душевная щедрость. А Печорин, человек незаурядный, но разочарованный, часто прячется за иронией, цинизмом, холодными насмешками. Его речь блестяща, но в ней нет тепла. Грубоватые, ироничные фразы Печорина — не проявление силы, а защита от собственной внутренней пустоты и страха перед искренностью. Так литература подтверждает мысль Лихачёва: грубость и цинизм — признак слабости, а спокойная, сердечная речь — признак внутренней силы и культуры.
Итак, текст Лихачёва заставляет задуматься о том, что наша речь — это не просто средство общения, а часть нашей личности, души, ума. Учиться хорошей, спокойной, интеллигентной речи надо долго и внимательно: прислушиваясь, запоминая, замечая, читая и изучая. Это хоть и трудно, но необходимо, потому что слово определяет нас не меньше, чем поступки. И если мы хотим уважения к себе, нужно прежде всего научиться уважать язык, на котором говорим.
(2)А как расценивать отношение к языку, который мы используем для общения? (3)Как отношение к окружающему миру, к самому себе, ведь язык
в ещё большей мере, чем одежда, свидетельствует о вкусе человека.
(4)Если человек родился и живёт вдали от города и говорит на своём диалекте, в этом никакой неряшливости нет. (5)Не знаю, как другим, но мне
эти местные диалекты, если они строго выдержаны, нравятся. (6)Нравятся их напевные интонации, нравятся местные слова и выражения. (7)Диалекты часто бывают неиссякаемым источником обогащения русского литературного языка. (8)Как-то в беседе со мной писатель Фёдор Александрович Абрамов сказал: «С русского Севера вывозили гранит для строительства Петербурга и вывозили слово – слово в каменных блоках былин, причитаний, лирических песен…». (9)«Исправить» язык былин –
перевести его на нормы русского литературного языка – это попросту испортить былины.
(10)Иное дело, если человек долго живёт в городе, знает нормы литературного языка, а сохраняет формы и слова своей деревни. (11)Это может быть оттого, что он считает их красивыми и гордится ими. (12)Пусть он и окает, и сохраняет свою привычную напевность. (13)В этом я вижу гордость за свою родину – своё село. (14)Это не плохо, и человека это не унижает. (15)Это так же красиво, как забытая сейчас косоворотка, но только на человеке, который её носил с детства, привык к ней. (16)Если же он надел её, чтобы покрасоваться в ней, показать, что он «истинно деревенский», то это и смешно, и цинично: «Глядите, я плевать хотел на то, что живу в городе, я хочу быть непохожим на всех вас!».
(17)Бравирование грубостью в языке, как и бравирование грубостью в манере, неряшливостью в одежде, – распространённое явление, и оно в основном свидетельствует о психологической слабости человека, а вовсе не о его силе. (18)Говорящий стремится грубой шуткой, резким выражением, иронией, циничностью подавить в себе чувство страха, боязни, иногда просто опасения. (19)Грубыми прозвищами учителей именно слабые волей ученики хотят показать, что они их не боятся. (20)Это происходит полусознательно. (21)Я уж не говорю о том, что это признак невоспитанности, неинтеллигентности, а иногда и жестокости. (22)Но та же самая подоплёка лежит в основе любых грубых, циничных, бесшабашно иронических выражений по отношению к тем явлениям повседневной жизни, которые чем-то травмируют говорящего. (23)Этим грубо говорящие люди как бы хотят показать, что они выше тех явлений, которых на самом деле они боятся. (24)В основе любых жаргонных, циничных выражений и ругани лежит слабость. (25)«Плюющиеся словами» люди потому и демонстрируют своё презрение к травмирующим их явлениям в жизни, что те их беспокоят, мучат, волнуют, что они чувствуют себя слабыми. (26)Не защищёнными от них.
(27)По-настоящему сильный и здоровый, уравновешенный человек не будет без нужды говорить громко, не будет ругаться и употреблять жаргонные слова. (28)Ведь он уверен, что его слово и так весомо.
(29)Наш язык – это важнейшая часть нашего общего поведения в жизни. (30)И по тому, как человек говорит, мы сразу и легко можем судить о том, с кем мы имеем дело. (31)Мы можем определить степень интеллигентности человека, степень его психологической уравновешенности и возможной закомплексованности.
(32)Учиться хорошей, спокойной, интеллигентной речи надо долго и внимательно: прислушиваясь, запоминая, замечая, читая и изучая. (33)Это хоть и трудно, но необходимо. (34)Наша речь – важнейшая часть не только нашего поведения, но и нашей личности, души, ума, способности не поддаваться влияниям среды, если она «затягивает».
(По Д. С. Лихачёву*)
*Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906-1999) – советский и российский филолог, культуролог, искусствовед.