Какими качествами должен обладать человек, посвятивший свою жизнь исследованиям? Он сам не знал, откуда взялась у него страсть к чтению. Мать его, женщина добрая, но упрямая, скрипачка.

(1)Он сам не знал, откуда взялась у него страсть к чтению. (2)Мать его, женщина добрая, но упрямая, скрипачка. (3)Отец был человеком аккуратным, расчётливым и необычайно унылым. (4)Оркестровый музыкант, всю жизнь просидевший на одном месте, - второй кларнет, - он с детства был одержим идеей порядка. (5)Порядок был только в музыке, и то далеко не во всякой. (6)Бетховен, Моцарт - это ещё был порядок. (7)А дальше - и он уныло махал рукой. (8)Сын, на которого он очень рассчитывал, относился к удобствам жизни с необъяснимым презрением, читал лежа и вообще торопился. (9)Куда, зачем? (10)И почтенный кларнетист скорбно поднимал брови. (11)Кроме путеводителей по городу да календарей, он не держал в доме никаких книг, и Трубаческий со второго класса набросился на школьную библиотеку. (12)Увлечение это пришло так рано, всё было ещё так шатко в нём, что книжная жизнь, у которой свои пристрастия и законы, разумеется, в сильной степени на него повлияла. (13)Он стал общителен, беспорядочен, пылок. (14)В нем появились восторженность, приподнятость, склонность к преувеличениям. (15)Он мог решиться на
отчаянный шаг ради того, что другому показалось бы просто вздором. (16)Трубаческий пошел дальше, как человек, который начал читать с конца интересную книгу и теперь захотел узнать, что же было в начале.
(17)Так из настоящего, которое он переставал замечать, он двинулся в прошлое, с азартом предавшись чтению исторических книг. (18)Он многое знал к тому времени, когда студентом второго курса, но познания эти были разбросаны, лишены ясности и исторической перспективы. (19)Воображение мешало Трубачевскому, потому что это было не знавшее удержку воображение. (20)Ему ничего не стоило вообразить себя командиром любой армии, политическим деятелем любого значения. (21)Он произносил речи перед всеми большими сражениями и руководил всеми революционными заговорами, начиная с декабристов, которыми особенно увлекался.
(22)Он был в большей мере поэтом, чем исследователем, - черта, которая едва ли могла помочь ему в том деле, которому с мальчишеским рвением он решил «посвятить свою жизнь». Он начал изучать историю Гражданской войны.
(23)Чтение архивных рукописей - дело, которое на первый взгляд кажется необычайно скучным. (24)Всё это, разумеется, вздор! (25)Чтение рукописей - это увлекательное и азартное дело. (26)Это сложная игра, в которой исследователь, вмешиваясь в чужую и далекую жизнь, открывает такие её стороны, которые были скрыты от современников - с намерением или случайно. (27)Это искусство, которое опирается более на чутье и талант, чем на правила или законы. (28)Вот перед нами запутанный, перемаранный черновик: слово нагромождено на слово, одна строка надписана над другой, и обе зачеркнуты, как бы в нерешительности или волнении. (29)Попробуйте уложить вставку в разорванный, беспорядочный текст, и по меньшей мере десяток мест представится вам с одинаковой вероятностью. (30)В полном беспорядке лежат перед вами начатые и брошенные фразы, строки, в которых оставлены пробелы, условные, почти стенографические знаки, заменяющие слова.
(31)Подите разберитесь во всей этой паутине тысячу раз зачеркнутых и восстановленных слов, во всех неясных мыслях, едва дошедших до бумаги! (32)Трубаческий знал уже почти все, что было напечатано об Охотникове, он выписал на карточки даже случайные упоминания о нём в мемуарах декабристов, в исторических журналах, в научных трудах. (33)Но в сравнении с бауэровским архивом сведений было так мало, что он вскоре бросил эти розыски и с головой ушел в чтение рукописных
документов. (34)Первое время он совершенно растерялся среди оборванных на полуслове бумаг, среди писем, перепутанных со счетами из книжной лавки, среди случайных набросков, которые найдутся в любом личном архиве, а в этом были особенно разрозненны и бессвязны. (35)Деловые бумаги были перемешаны с черновиками каких-то статей, страницы из дневника, заметки, письма были так бесконечно далеки друг от друга, что, если бы они не были написаны тою же рукой, нельзя было бы вообразить, что они принадлежат одному человеку. (36)В таком-то рассыпанном виде предстала перед Трубачевским жизнь человека, которого он изучал: как будто шахматная партия была прервана ударом по доске, фигуры смешаны и сбиты, - по случайно оставшимся ходам нужно было восстановить положение.
(По В. А. Каверину)