В предложенном тексте А. А. и Г. А. Вайнеров поднимается важная проблема воспитания, а именно — какого подхода должен придерживаться педагог, чтобы научить ребёнка отвечать за свои поступки. Позиция авторов по этому вопросу ясна: настоящий учитель не читает нотации и не наказывает провинившегося, а даёт ему возможность самому осознать содеянное и пережить чувство стыда, тем самым формируя в нём ответственность. «Каждый грешник должен сам отвечать за свои грехи. Вы уже большие парни, и не надо перекладывать на меня бремя ответа за дерзкую глупость вашего поведения», — говорит учитель Кольяныч, и в этой фразе заключена суть его педагогической мудрости.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Авторы рассказывают о случае, когда рассказчик и его приятель Лёшка из озорства и спора завели пустой трамвай и не смогли его остановить. Они, «шкодливые школьные морды», не осознавали последствий своей шалости. Вагоновожатая, полная ужаса и злости, сдала их в милицию, и это был бы логичный конец истории с точки зрения обывателя: дети должны быть наказаны за глупость. Этот эпизод свидетельствует о детской бездумности, стремлении к риску и отсутствии понимания границ дозволенного. Ребята нарушили порядок, испугали взрослых, но, скорее всего, вышли бы из отделения с чувством «героев», если бы не Кольяныч.
Кроме того, авторы акцентируют внимание на реакции учителя. Он не стал ругать мальчиков, хотя те сами ждали и даже просили об этом словами: «Вы хоть изругайте нас, Николай Иваныч». Поступок героя свидетельствует о глубоком понимании детской психологии. Учитель не дал им возможности облегчить совесть через внешнее наказание, он оставил их наедине с их проступком. Вид «его длинной, слегка сгорбленной спины» и молчание оказались для подростков гораздо страшнее крика. Этим авторы подводят нас к мысли о том, что истинное воспитание происходит не через угрозы, а через переживание собственной ответственности.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае мы видим легкомысленный поступок, который грозит обернуться лишь очередным приключением. В то время как во втором примере мы видим, как та же самая шалость превращается во внутреннюю драму благодаря мудрости учителя, отказавшегося от привычной роли карающего судьи. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что настоящий педагог должен воспитывать не внешними методами, а воздействуя на совесть человека.
Я согласен с точкой зрения авторов. Действительно, насильственное внушение правил часто приводит к обратному эффекту или к лицемерию, тогда как самостоятельное осознание ошибки оставляет глубокий след в душе. Например, в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» можно увидеть похожую динамику. Раскольников не исправляется от внешнего наказания — каторги. Он приходит к раскаянию только через внутренние страдания и диалог с Соней Мармеладовой, которая не осуждает его, а сострадает и тем самым побуждает его самого увидеть свой грех.
Итак, проблема воспитания ответственности сложна, но писатели показывают, что её решение лежит в уважении к личности ребёнка и в умении педагога дать ему шанс на самостоятельное нравственное прозрение, что оказывается сильнее любых наказаний.
(2)На сером фотографическом картоне три десятка шкодливых школьных морд, помещённых в белые овалы, каждый в своём ровном вытянутом кружочке, отчего весь фотоснимок похож на стандартную сетку с яйцами. (3)В волшебном инкубаторе времени все прошли положенный цикл развития.
(4)Сейчас, рассматривая наши зародыши через микроскоп четверти века, я удивился тому, как ясно виден характер каждого яйца, как легко он угадывается.
(5)Кольяныч был старше меня на это знание — он уже тогда предчувствовал, догадывался, понимал, из какой скорлупы вылупится маленький кровоядный крокодильчик Генка Жижин, он ощущал, угадывал, что Сашка Греков полетит соколом, а Надя Тетерина станет доброй, заботливой курицей.
(6)Кого же провидел во мне Кольяныч?
(7)Наверное, я совсем не состоявшийся во взрослой жизни человек, если я пошёл в поддержании школьных дружб дальше всех — я сохранил связи не со своими одноклассниками, а со старым школьным учителем. (8)Никогда с ровесниками мне не было так легко и интересно, как с Кольянычем...
(9)На кругу у Щукинского пляжа стоял пустой трамвай. (10)Вагоновожатый ушёл отмечать маршрутный лист, а мы с Лёшкой через открытую дверь кабины разглядывали рычаги и приборы управления. (11)Глухо постукивал, дробно урчал электромотор, еле ощутимо дрожал реечный пол под ногами, тонко вызванивали стёкла в опущенных рамах окон, под ручкой контроллёра увядала пыльная ветка акации.
(12)Лёшка сказал:
— Трамвай — машина простая. (13)Я умею водить.
(14)— Врёшь? — усомнился я.
(15)— Примажем? — завёлся Лёшка.
(16)Мы в ту пору спорили по любому поводу — «примазывали».
(17)Не помню, успели ли мы примазать, не знаю, хотел ли Лёшка взять меня на понт, не понимаю, как это получилось, — Лёшка бочком присел на высокую табуретку вожатого, с хрустом повернул какую-то ручку — и трамвай покатился. (18)Я это даже не сразу заметил и только через несколько мгновений испуганно заорал: «Стой, Лёшка, стой, мы едем!..».
(19)Доказав мне, что умеет пускать трамвай, Лёшка, к сожалению, не мог продемонстрировать технику торможения. (20)Трамвай медленно, но неукротимо ехал вперёд. (21)Свистки, крики, перекошенное от страха и физического напряжения лицо вагоновожатой, которая бежала за уходящим от неё трамваем. (22)Отчётливо помню её молодое деревенское лицо, залитое потёками пота, выбившиеся из-под косынки пряди тёмно-русых волос.
(23)Неподвластная нам тяжёлая громада неуправляемого вагона, волочащая нас неведомо куда, — на всю жизнь сохранившееся воспоминание о собственной ничтожности и бессилии.
(24)Вагоновожатая всё-таки догнала трамвай, вскочила на ходу, затормозила громыхающую махину, надавала нам по ушам и сдала в милицию, а Кольяныч нас оттуда потом вызволял. (25)Не знаю, что он там говорил, как оправдывал нашу дурость, что обещал, но нас отпустили. (26)Он забрал нас, и в полном молчании мы поехали домой. (27)Мы с Лёшкой понуро плелись за ним следом, и вид его длинной, слегка сгорбленной спины был нам невыносим.
(28)И Лёшка не выдержал, жалобно попросил:
— Вы хоть изругайте нас, Николай Иваныч.
(29)Он обернулся к нам резко и спросил:
— Изругать? (30)А почему я должен тебя ругать? (31)Зачем? (32)Древней богине Иштар приписывают великую мудрость: каждый грешник должен сам отвечать за свои грехи. (33)Вы уже большие парни, и не надо перекладывать на меня бремя ответа за дерзкую глупость вашего поведения.
(По А. А. и Г. А. Вайнерам*)
*Аркадий Александрович Вайнер (1931—2005) и Георгий Александрович Вайнер (1938—2009) — популярные советские и российские писатели. Соавторы около 150 книг и 22 сценариев.