Вечером 19 августа 2011 года я ехал на дачу и с гневом думал: двадцать лет прошло с того дня, когда я — двадцатилетний — стоял в толпе на Лубянской площади и, глядя на то, как подъемный кран снимает статую Дзержинского с постамента, держал в руке тонкий ятаган красного стекла — осколок вывески «КГБ СССР», подобранный на крыльце самого страшного здания в стране… И ничего, ничего, ничего с тех пор не изменилось. Будущее не наступило, люди не стали прекрасней, добрей, умней, честней, милосердней, и великая русская литература, убитая советской литературой, так и не воскресла… Этими размышлениями начинается текст А. Иличевского, в котором поднимается проблема нравственного выбора человека перед лицом повседневного искушения и поиска опоры для сохранения честности. Позиция автора заключается в том, что истинное мужество и способность противостоять легкому пути, предлагаемому системой, рождаются из глубокой внутренней связи человека с вечными ценностями — с природой, с ощущением причастности к чему-то большему, чем сиюминутная выгода.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Иличевский повествует о том, как после нарушения правил дорожного движения его останавливает инспектор и вместо формального наказания предлагает «решить вопрос по-другому». Герой отказывается: «Лишайте», — говорит он, а позже на уточняющий вопрос отвечает: «Хочу, но не в этот день». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что человек, разочарованный в переменах, произошедших в стране, тем не менее сохраняет внутреннюю принципиальность. Он не позволяет себе пойти на сделку с совестью, даже зная, что лишится прав на несколько месяцев. Поступок героя говорит о том, что нравственный закон для него оказывается сильнее бытового удобства.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, что следует за этим эпизодом. Оставив права и снова выехав на трассу, герой погружается в созерцание окских лугов, а затем в своих мечтах переносится к Верховенским болотам и к древней реке, которая течет уже не одно тысячелетье. Он пишет: «Древняя река, не замечающая человека, её притоки, не ведающие ничего о речи, внушают мне мужество, так необходимое перед лицом беспощадной вечности». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что именно природа, её вневременная красота и равнодушие к человеческим страстям становятся для героя источником внутренней силы. Он черпает мужество не из социальных институтов или людского мнения, а из ощущения сопричастности вечности, из тишины древних камней и лесных речек.
Смысловая связь между приведенными примерами — причинно-следственная. В первом примере показан сам поступок героя — отказ от коррупционной сделки, который требует волевого усилия. Во втором примере раскрывается то, что делает такой поступок возможным: созерцание природы, наполняющее душу мужеством и спокойствием. Именно благодаря этой связи формируется правильное представление о том, что нравственная стойкость не возникает на пустом месте — она питается глубокими корнями, уходящими в вечное, неизменное, подлинное.
Я согласен с позицией автора. Действительно, чтобы оставаться честным в мире, где коррупция и компромиссы стали обыденностью, необходима внутренняя опора, которую не могут дать ни деньги, ни статус. Таким источником для человека может стать природа, искусство или вера. Например, в романе Л.Н. Толстого «Война и мир» князь Андрей Болконский, переживший разочарование в свете и в военной славе, обретает душевное равновесие именно в созерцании неба над Аустерлицем и старого дуба. Эти образы возвращают его к жизни, дают силы для нравственного выбора.
Итак, А. Иличевский убедительно показывает, что способность противостоять соблазну и оставаться верным своим принципам зависит не от внешних обстоятельств, а от глубины внутреннего мира человека. Тот, кто умеет видеть красоту вечности в обыденном, находит в себе мужество быть честным даже в мелочах.
— Пересечение сплошной влечет лишенье прав от четырех месяцев. (15)Говорю:
— Лишайте. (16)— А что так сразу? (17)— А как иначе? (18)— Ну, вы б поговорили с нами, рассказали, где работаете, кем… (19)Машина-то у вас не дешевая, новая. (20)Небось, хорошо бегает? (21)— Вам какое дело? (22)— Ну, интересно… (23)— Оформляйте. (24)— А вы не хотите вопрос по-другому решить? (25)— Хочу, — ответил я. (26)И добавил, подумав: — Но не в этот день. (27)Минут через пятнадцать, подписав протокол и оставив лейтенанту права, я снова летел вдоль окских лугов, вдыхал полной грудью настоянный за день травный воздух… (28)Скоро, скоро Новый год, выйдет срок лишенья, пройдут праздники, и я перестану быть пешеходом, настанет весна, начало лета, и однажды я сяду за руль, чтобы часа через три выйти на берег реки, текущей уже не одно тысячелетье. (29)Я всмотрюсь вдаль — в исчезающую излучину реки: толща воздуха над ней еще будет полна тихого рассеянного света. (30)Я поднимусь в лес, к Верховенским болотам, а за ними — к водоразделу, откуда берут начало лесные речки, бешеные в половодье и сухие в июле. (31)За века они прорезали к Оке овраги. (32)В них страшно и долго, долго спускаться. (33)Дно одной такой речки устлано плоскими замшелыми камнями с перистыми отпечатками моллюсков, хвоща; небо едва брезжит, как со дна колодца, и камни стучат, стучат под ногами, как кастаньеты. (34)Древняя река, не замечающая человека, её притоки, не ведающие ничего о речи, внушают мне мужество, так необходимое перед лицом беспощадной вечности.
(По А. Иличевскому)