ЕГЭ по русскому

Как ребёнок воспринимает войну? По тексту Э.Е. Фоняковой «Солнечные лучи, легко пронзая белые шторы, веером разлетаются по комнате…»

📅 01.06.2026
Автор: Ekspert

Солнечные лучи, легко пронзая белые шторы, веером разлетаются по комнате. Что сулит этот долгожданный воскресный день? Именно с этого вопроса начинается текст Э. Е. Фоняковой, в котором поднимается проблема восприятия войны ребёнком, того, как безвозвратно рушится беззаботный мир детства, когда в жизнь вторгается трагедия. Автор показывает, что война перестаёт быть абстрактным понятием из книжек, превращаясь в осязаемую и ужасающую реальность, которая навсегда меняет сознание маленького человека.

Позиция писательницы заключается в том, что для ребёнка война начинается не с официальных сообщений, а с мгновенного крушения привычного миропорядка, когда радостные ожидания сменяются страхом, болью и конкретными чувственными впечатлениями, которые остаются в памяти на всю жизнь. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.

В начале произведения героиня мечтает о воскресном дне: «Может быть, мы с мамой пойдём в Таврический сад», «отправимся в зоопарк», «поедем к отцу на завод». Она представляет беззаботные прогулки, уток и стеклянные пузыри, которые можно выдувать. Эти мечты пронизаны счастьем, детской верой в то, что сегодня «непременно будет что-то такое, такое…». Данный пример свидетельствует о том, что мир ребёнка наполнен радостью, ожиданием чуда и полной защищённостью. Это идеальное, пасторальное состояние, которое вот-вот будет разрушено.

Однако вторжение войны описывается автором как резкий контраст. Отец входит не в белой рубашке, а в гимнастёрке, и мир «сразу сжался до размеров чемодана». Кульминацией становится сцена на заставе: «И вдруг страшный, пронзительный, нарастающий свист». Героиня видит только пыльный асфальт и ноги вокруг, слышит «свист, грохот, звон и рёв», чувствует «противный запах горелого кирпича и пыли». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что война перестаёт быть абстрактным словом: она обретает запах, звук и зримый образ паники. Отец закрывает девочку собой, но даже его слова про «учебную тревогу» не могут стереть ужас пережитого.

Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом случае показан идеальный, безмятежный мир детства, полный света и ожидания праздника. Во втором – этот мир разрушается вторжением реальной угрозы, оставляя после себя только боль и страх. Именно благодаря этому контрасту формируется правильное представление о том, как война ломает судьбы, превращая беззаботное существо в человека, который навсегда запомнил, как она «пахнет, как звучит, как выглядит». Автор подчёркивает, что истинное понимание войны приходит не через слова, а через личный, травмирующий опыт.

Я согласен с точкой зрения Э. Е. Фоняковой. Действительно, война для ребёнка – это всегда катастрофа, которая уничтожает ощущение безопасности. Например, в романе М. А. Шолохова «Судьба человека» маленький Ванюша остаётся сиротой после гибели родителей на фронте, и его мир рушится так же внезапно, как и у героини Фоняковой. Он тоже вынужден узнать войну не понаслышке, а через голод, потери и одиночество. Этот пример из литературы подтверждает, что трагическое вторжение войны в детство – универсальная тема, показывающая, насколько хрупок мир детской души.

Итак, война – это не просто историческое событие, это личная трагедия каждого, кого она коснулась. Особенно страшно, когда она врывается в детство, оставляя в памяти не мечты о саде и зоопарке, а свист снарядов и запах гари. Именно об этом напоминает нам текст Э. Е. Фоняковой, заставляя задуматься о ценности мирного неба над головой.

Исходный текст Э. Е. Фонякова
(1)Солнечные лучи, легко пронзая белые шторы, веером разлетаются по комнате. (2)Что сулит этот долгожданный воскресный день? (3)Может быть, мы с мамой пойдём в Таврический сад, где по дорожкам, посыпанным жёлтым песком, плавают белые утки и лодочки с весёлыми ребятами. (4)Или отправимся в зоопарк, на ту сторону, где живут в пруду огромные птицы — страусы, и будем дразнить их: дадим печенье, а потом не дадим. (5)А может быть, мы поедем к отцу на завод, в его лабораторию, где стоят высокие стеклянные шкафы, полные каких-то необыкновенных вещей, и отец разрешит мне выдувать из длинных трубочек стеклянные пузыри, играющие, как радуга. (6)Сегодня непременно будет что-то такое, такое… (7)Но тут в комнату входит отец. (8)Он не в своей обычной белой рубашке, а в гимнастёрке защитного цвета. (9)В руках у него какой-то свёрток. (10)«Война, — тихо говорит отец, — война, дочка. (11)— Он пытается улыбнуться, но улыбка у него получается жалкой и растерянной. (12)— Ты уже большая. (13)Поцелуй маму, а потом я отвезу тебя к бабушке». (14)Мир сразу сжался до размеров чемодана, который мы паковали второпях, а потом я ехала в машине, прижимая к себе куклу. (15)В пригороде, у заставы, необычное оживление: много людей, машин. (16)Раздаются громкие команды. (17)И вдруг страшный, пронзительный, нарастающий свист. (18)Люди падают на землю. (19)Падаю и я, больно ударившись коленкой. (20)И ничего не вижу, кроме пыльного асфальта и ног вокруг. (21)И не слышу ничего, кроме свиста, грохота, звона и рёва — где-то совсем близко. (22)Отец накрывает меня своим телом. (23)Всё кончается так же внезапно, как началось. (24)Мы поднимаемся. (25)Я вижу кровь на коленке, на чулке — большая дырка. (26)Вокруг стоят люди — растерянные, испуганные. (27)Многие отряхивают пыль с одежды. (28)Отец берёт меня на руки. (29)«Ничего, дочка, ничего, — говорит он дрожащим голосом. (30)— Это была учебная тревога. (31)Или, может быть, какая-то ошибка…». (32)Но мне кажется, что это была не учебная тревога. (33)И что это была не ошибка. (34)Потому что я до сих пор помню этот свист и грохот, и этот противный запах горелого кирпича и пыли, и то, как у меня дрожали ноги. (35)Война перестала быть для меня просто словом из книжки. (36)Я узнала, как она пахнет, как звучит, как выглядит.
(По Э. Е. Фоняковой)