ЕГЭ по русскому

Как часто дети не ценят материнскую любовь? По тексту В.В. Вересаева «Я раз пережил это счастье. Я был тогда гимназистом…»

📅 01.06.2026
Автор: Ekspert

Как часто дети, не осознавая всей глубины родительской любви, позволяют себе грубость и неблагодарность, о которой впоследствии горько сожалеют? Именно эта непростая проблема взаимоотношений отцов и детей, а точнее, проблема неблагодарности и позднего раскаяния перед самым родным человеком – матерью, поднимается в тексте В. В. Вересаева.

Позиция автора предельно ясна: Вересаев убеждён, что дети способны на жестокие слова, не ценя ежедневных жертв, которые приносят ради них родители. Однако писатель показывает, что осознание своей вины и искреннее раскаяние неизбежно приходят к герою, а материнская любовь оказывается настолько всепрощающей, что способна преодолеть любую обиду.

Чтобы обосновать свою точку зрения, Вересаев обращается к воспоминаниям рассказчика. Он акцентирует внимание на контрасте между самоотверженной заботой матери и вызывающим поведением сына. Писатель рассказывает о том, как мать, понимая, что у сына нет своего угла для работы, обустроила ему место. В тексте сказано: «вот однажды, вернувшись из гимназии, я увидел, что кровать моя отодвинута от стены и задвинута ширмочкой, а перед кроватью стоит письменный столик». Этот поступок, поначалу вызвавший «горячую благодарность», вскоре был забыт из-за тяжелого характера матери, её постоянных «придирок и упреков». Этот пример свидетельствует о том, что дети часто воспринимают родительскую заботу как нечто само собой разумеющееся, а накопившееся раздражение способно затмить признательность.

Кроме того, Вересаев показывает, к какой душевной катастрофе приводит неконтролируемая грубость. Кульминацией конфликта становится вопль героя: «Лучше бы я совсем не родился, чем иметь такую мать!» Автор неслучайно детально описывает последовавшее за этим эмоциональное состояние обоих. Уязвленная мать молча подходит к ширме и с «тихим, дрожащим голосом» спрашивает, любит ли её сын, на что получает угрюмый ответ: «Не очень». А затем, как пишет автор, она «отошла от ширмы», оставив героя одного, и тот «почувствовал себя ужасно». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что за каждым грубым словом стоит мучительное раскаяние, которое разрывает сердце. Жестокие слова ранят не только мать, но и самого говорящего, погружая его в пучину стыда.

Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Забота матери (первый пример) становится причиной, по которой герой чувствует вину за свою последующую грубость (второй пример). Первый пример показывает, как много мать делает для сына, а второй — как низко он способен пасть в своей неблагодарности, и именно это осознание приводит к мучительному раскаянию. Благодаря такому построению текста формируется правильное представление о том, что настоящая любовь способна выдержать любые испытания, и что раскаяние, пусть и запоздалое, может принести очищение.

Я согласен с позицией автора. Действительно, родительская любовь часто бывает несправедливо забыта в минуты юношеской обиды и раздражения, но раскаяние за причиненную боль — один из самых сильных нравственных уроков. Например, в повести К. Г. Паустовского «Телеграмма» мы видим похожую трагедию. Дочь Настя, увлеченная столичной жизнью, забывает о своей старой матери, живущей в деревне. Она не находит времени даже прочитать её письма, не приезжает, когда мать умирает. Осознание своей вины приходит к Насте, когда уже ничего нельзя исправить, и это становится для неё тяжелейшим жизненным уроком, гораздо более страшным, чем в тексте Вересаева, где герой успевает получить прощение.

Итак, В. В. Вересаев на примере одной жизненной истории из детства убедительно показывает, как легко мы можем ранить самого близкого человека и как важно вовремя остановиться, попросить прощения, чтобы потом не корить себя всю жизнь. Проблема неблагодарности и запоздалого раскаяния остаётся вечной, напоминая нам о ценности материнской любви и ответственности за каждое сказанное слово.

Исходный текст В. В. Вересаев
(1)Я раз пережил это счастье. (2)Я был тогда гимназистом. (3)У нас была большая семья, и средства отца были ограниченны. (4)Неизбежно приходилось во многом отказывать себе. (5)Я, например, никогда не имел своего угла, где бы я мог уединиться и работать. (6)Мать это видела и постоянно мучилась этим. (7)И вот однажды, вернувшись из гимназии, я увидел, что кровать моя отодвинута от стены и задвинута ширмочкой, а перед кроватью стоит письменный столик. (8)Я сразу понял, что это мать устроила мне уголок, и сердце мое наполнилось горячей благодарностью к ней. (9)Но у матери был тяжёлый характер. (10)И скоро мое восхищение перед нею сменилось раздражением. (11)Она была из тех матерей, которые готовы сделать для детей всё, но в то же время постоянно пилят их, донимают бесконечными нотациями. (12)Мать невыносима была со своими придирками и упреками. (13)Случалось, я грубо отвечал ей. (14)Раз я ответил особенно дерзко. (15)Она вспыхнула и вскрикнула:
- Как ты смеешь так разговаривать с матерью? (16)Я в бешенстве закричал:
- Да я не просил тебя делать меня! (17)Лучше бы я совсем не родился, чем иметь такую мать! (18)Мать замолчала. (19)Я ушёл в свою комнатку за ширмой и сел за уроки. (20)Вдруг слышу - входит мать и останавливается у ширмы. (21)Сердце у меня сжалось. (22)Сейчас начнет пилить. (23)Но она молчала. (24)И вдруг слышу тихий, дрожащий голос:
- Витя, ты меня очень не любишь? (25)Я молчал. (26)Я был весь полон стыда и раскаяния. (27)Но дух злобы и противоречия овладел мною. (28)И я ответил угрюмо:
- Не очень. (29)Тихий, печальный вздох, и мать отошла от ширмы. (30)Я снова остался один и почувствовал себя ужасно. (31)Сердце мучительно ныло. (32)Я встал, подошел к ширме и заглянул в столовую. (33)Мать сидела у стола, опустив голову, и плакала. (34)Я тихо отошел и сел за уроки. (35)Но слёзы душили меня. (36)Я вскочил и побежал к матери. (37)Упал перед нею на колени, целовал ее руки, обливал их слезами, просил прощения. (38)И мать простила. (39)Она прижала мою голову к своей груди и тоже плакала. (40)И мне, неверующему, хотелось молиться ей.
(По В. В. Вересаеву)