Как случайная встреча с предметом старины способна изменить человека, пробудив в нём страстное желание собирать и сохранять культурное наследие? Именно эту проблему поднимает Владимир Алексеевич Солоухин в предложенном тексте. Автор показывает перевоплощение обычного человека, который пришёл наточить пилу, а ушёл собирателем икон.
Чтобы обосновать свою позицию, Солоухин описывает, как герой увидел в избе дяди Никиты чёрную икону. Взгляд, который «скользил десятки и сотни раз и ни разу не останавливался», вдруг «вцепился намертво». Рассказчик разглядывает доску: «Сквозь черноту, сквозь олифу… проглядывали темно-вишневые одежды святого». Этот пример-иллюстрация показывает, что даже сквозь многолетнюю грязь и копоть проступает подлинная красота, которая поражает воображение. Герой не просто замечает икону, но начинает представлять, как «поздний живописец наляпал» варварских красок, и с этого момента «окошечко, прорубленное из тьмы в сияющий древний век, неотступно стояло перед глазами». Поясняя этот пример, можно сказать, что автор подчёркивает: подлинное искусство, даже в обветшалом виде, способно заворожить человека, вызвать в нём исследовательский интерес и трепет.
Далее Солоухин приводит диалог, из которого выясняется трагическая судьба других икон. Дядя Никита рассказывает, что после закрытия церкви «из них ящики для картошки сколачивали». На вопрос, куда делись эти ящики, следует ответ: «Не знаю, куда всё девается?» Этот второй пример-иллюстрация служит противопоставлением первому. Если первый пример показывает живой отклик души героя на красоту, то второй демонстрирует полное равнодушие и варварское отношение большинства к культурным ценностям. Иконы, бывшие предметами почитания и искусства, превратили в утилитарные предметы, а затем и вовсе уничтожили. Это пояснение подводит к мысли, что именно от позиции каждого человека зависит, сохранится ли наследие.
Смысловая связь между приведёнными примерами основана на противопоставлении. В первом случае мы видим чуткое восприятие красоты, пробуждение страсти, во втором — губительное равнодушие, ведущее к утрате. Благодаря этому контрасту автору удаётся подчеркнуть, как важно вовремя заметить и оценить истинную ценность старины. Позиция Владимира Солоухина выражена в финальных строках: встреча с иконой, спасённой из алтаря, стала моментом перевоплощения. Герой «через полчаса превратится в собирателя», и все его заботы «преобразуются и сольются в одну-единственную заботу… сильную до горячечности, до дрожи в руках». Автор убеждён, что подлинное искусство способно кардинально изменить человека, наделить его жизнь высоким смыслом.
Я полностью согласен с мнением писателя. Действительно, иногда одна случайная находка становится началом большого пути. В качестве примера-аргумента можно вспомнить историю Павла Михайловича Третьякова. Известно, что, побывав в мастерской художника и увидев одну из картин, он решил собирать произведения русского искусства. Эта страсть привела к созданию знаменитой Третьяковской галереи, которая сегодня является национальным достоянием. Как и герой Солоухина, Третьяков не остался равнодушным к красоте и посвятил свою жизнь её сохранению.
Таким образом, встреча с подлинным произведением искусства, будь то старинная икона или картина, может пробудить в человеке самые лучшие стремления. Важно быть внимательным к таким моментам, ведь именно они способны подарить нам не только новое увлечение, но и высокую цель. Наш долг — беречь культурное наследие, чтобы и другие люди могли испытать это удивительное перевоплощение.
(5)– Или заинтересовала? (6)Возьми к окошку на свет.
(7)Я отвязал жирную от многолетнего мушиного сидения веревку, снял икону и поставил ее против света к окну. (8)Сквозь черноту, сквозь олифу, спекшуюся рубцами, сквозь копоть и грязь проглядывали темно-вишневые одежды святого, изображенного в рост. (9)Он был в короне и как будто с кадилом, и угадывались еще на темно-вишневой одежде тонкие узоры, нарисованные золотом. (10)Когда я смотрел на икону сбоку, вскользь, некоторые места ее выделялись рельефно, и мое воображение рисовало мне, как поздний живописец наляпал на эти места своих поздних варварских красок. (11)С этой минуты до некоторых пор (пока я все же не научился немного разбираться в иконах) мне повсюду мерещились поздние записи по нескольку слоев: окошечко, прорубленное из тьмы в сияющий древний век, неотступно стояло перед моими глазами.
(12)– Дядя Никита, где ты ее достал?!
(13)– В Фетининской церкви, в алтаре. (14)Я работал в совхозе кузнецом, жил в Фетинине. (15)Когда церковь закрыли, этих икон валялось – батюшки мои светы!
(16)– И куда их потом? (17)Может, свалили в какой-нибудь сарай и они лежат…
(18)– Что ты, тогда же все извели.
(19)– Как так извели?
(20)– Из них ящики для картошки сколачивали.
(21)– Может быть, эти ящики целы? (22)Как думаете, если поехать в совхоз?
(23)– Да нет. (24)Тогда еще, при мне, ни одного ящика не осталось.
(25)– Но куда делись ящики, не могли они испариться, как вода?
(26)– Не знаю, куда все девается? (27)А эту я из фетининского алтаря прибрал. (28)Она тогда поновее, пооглядистее была. (29)Теперь совсем плоха стала, почернела, не разберешь.
(30)– Вот и подарил бы ее мне.
(31)– Ну и что, возьми.
(32)Так я стал обладателем старинной черной иконы. (33)К дяде Никите я шел спокойно, и задача у меня была одна: попросить, чтобы он наточил пилу. (34)По дороге к нему я не знал, что из простого смертного, обуреваемого ежедневно десятками и сотнями мелких забот, я через полчаса превращусь в собирателя и все эти сотни разрозненных забот, стремлений, усилий преобразуются и сольются в одну-единственную заботу, в стремление, направленное в точку, и оттого еще более сильное, сильное до горячечности, до дрожи в руках. (35)Я пришел к дяде Никите одним человеком, а ушел другим. (36)Это перевоплощение было подготовлено, конечно, тем, что увидел и услышал я у художника в мастерской, и еще целым рядом дополнительных обстоятельств, о которых здесь распространяться излишне. (37)Все это так, но совершилось перевоплощение все-таки в тот момент, когда дядя Никита отдал мне икону, спасенную им из алтаря Фетининской церкви, и когда я эту икону принес домой.
(По В.А. Солоухину*)
* Владимир Алексеевич Солоухин (1924–1997) — русский советский писатель и поэт, автор повести «Чёрные доски» о русской иконописи.