Чтение книг сопровождает человека с самого детства, но всегда ли юный читатель способен постичь глубину литературного произведения? Именно над этой проблемой размышляет в своём тексте М.Б. Ануфриева. Автор ставит вопрос о том, как именно книги помогают человеку понять самого себя, какие этапы взросления проходит читательское восприятие, прежде чем литература перестаёт быть просто увлекательной историей и превращается в «таинство узнавания себя в героях».
Позиция автора предельно ясна: книга — это не просто источник знаний или развлечения, а настоящий друг, способный заговорить с читателем о нём самом, помочь разобраться в собственных мыслях и чувствах. По мнению М.Б. Ануфриевой, настоящее чудо чтения происходит тогда, когда «книга заговорила со мной обо мне», когда читатель узнаёт в герое свои сомнения, переживания и убеждения.
Чтобы обосновать свою позицию, писательница обращается к собственному читательскому опыту. Сначала она рассказывает о детском восприятии литературы, когда книги воспринимаются как увлекательные приключения. Автор показывает, что первые книги, такие как «Всадник без головы» или рассказы Эдгара По, дарили яркие эмоции, но оставались на уровне внешнего сюжета. М.Б. Ануфриева отмечает, что душевные терзания Раскольникова были ей тогда «далеко не близки, просто приняты к сведению». Этот пример свидетельствует о том, что в детстве читатель поглощён событиями, но ещё не способен соотнести переживания героев с собственным внутренним миром.
Второй пример-иллюстрация кардинально меняет картину. Случайно взяв в руки роман Достоевского «Подросток», героиня переживает настоящее потрясение. Автор неслучайно пишет: «И свершилось чудо: книга заговорила со мной обо мне». Мнительный, косноязычный герой оказывается удивительно созвучным мыслям самой читательницы. Она с удивлением находит в нём свои собственные чувства: «и меня никто не понимал, и я хранила в душе больше, чем могла высказать». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что истинное понимание литературы приходит тогда, когда читатель вырастает до способности увидеть в книге отражение собственной души.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае мы видим читателя-ребёнка, который воспринимает книги как источник острых ощущений и захватывающих историй. Во втором примере перед нами подросток, который открывает для себя литературу как способ самопознания, как разговор с автором о сокровенных мыслях. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, как меняется роль книги по мере взросления человека: от внешнего сюжета к внутреннему диалогу.
Я полностью согласен с точкой зрения автора. Действительно, настоящее знакомство с литературой происходит не тогда, когда мы просто следим за перипетиями сюжета, а когда обнаруживаем в героях частицу себя. Например, многие мои ровесники, впервые читая роман Л.Н. Толстого «Война и мир», воспринимают его как скучное повествование об истории. Однако те, кто возвращается к этому произведению спустя несколько лет, признаются, что начинают понимать внутренние метания Андрея Болконского или духовные поиски Пьера Безухова, потому что за это время сами столкнулись с похожими вопросами.
Итак, книга — это удивительный инструмент, который помогает человеку заглянуть вглубь себя. Только пройдя путь от простого читателя, ищущего развлечения, до вдумчивого собеседника, диалог с которым длится всю жизнь, можно по-настоящему оценить всю силу и мудрость литературы.
(6)Читать я научилась рано и как-то незаметно для всех. (7)Первая библиотека, куда меня записали ещё в детском саду, была… взрослая, просто потому что находилась в соседнем доме. (8)Там работала дальняя родственница, подбиравшая мне максимально детский репертуар из того, что имелось на полках. (9)Так в шесть лет я познакомилась со Всадником без головы и героями «Молодой гвардии», но настоящие открытия ещё были впереди и ждали меня в домашней библиотеке. (10)Сампо-лопарёнок и Кнут- музыкант из сказок Топелиуса - мальчики с глазами-звёздами в рисунках Тамары Юфы были знакомы каждому карельскому ребёнку, как и старый, верный Вяйнямейнен из адаптированного для детей издания эпоса «Калевала». (11)Совершенно сстественно они соседствовали в моей голове c Динкой дочерью революционера, а она - с Джейн Эйр, счастливо появившейся в нашей семье в обмен на макулитуру.
(12)В школе настал черёд Достоевского. (13)На уроках литературы маялась, дома читала всё подряд, и черёд настал только потому, что со второй полки книжного шкафа перешла к освоению третьей. (14)Не могу сказать, что «Преступление и наказание» произвело на меня большое впечатление. (15)К тому времени я уже знала толк в литературных ужасах и страстях, да и обрушившийся на голову малоприятной старушенции топор Раскольникова в детском восприятии никогда не перевесит леденящий кровь образ безголового всадника или рассказы Эдгара По, которые категорически запрещено читать, когда сидишь зимним вечером в пустой тёмной квартире один, но всё равно ты почему-то читаешь, холодся от страха. (16)Когда становилось мне совсем страшно, то я выбегала на улицу и ждала родителей с работы у подъезда, а девятиэтажки всё ещё казалась домом Ашеров, по которому разгуливает Маска Красной Смерти. (17)Словом, душевные терзания Родиона Раскольникова были мне тогда далеко не близки, просто приняты к сведению.
(18)Конечно, сюжеты я воспринимала по-детски буквально, поэтому Достоевский имел все шансы, как говорят на уроках литературы, «быть пройденным», и скорее всего мимо, тем более что «Братья Карамазовы» и «Идиот» показались мне слишком увесистыми, а за ними на полке соблазнительно маячили «Похождения бравого солдата Швейка». (19)Но привыкшая к методическому чтению всего печатного от газеты «Известия» и журнала «Огонёк» по подписке, я решила освоить ещё одну книгу в неприметной, шершавой на ощупь обложке - роман «Подросток». (20)И свершилось чудо: книга заговорила со мной обо мне. (21)Минтельный, нервный, косноязычный герой признавался в том, о чём думала я или только собиралась подумать, (22)Выходит, Достоевский мог знать, что творится у меня в голове? (23)Это было по-детски наивное и искреннее изумление. (24)Герой жил романной жизнью, решал свои проблемы, но во всех своих проявлениях был мной. (25)Под его горькой, язвительной самопрезентацией я готова была подписаться: и меня никто не понимал, и я хранила в душе больше, чем могла высказать, и у меня были сокровенные идеи, и людей я не любила, как подросток Долгорукий, особенно одноклассников и ровно в тех же выражениях. (26)О, как тысячу раз прав и дальновиден Достоевский!
(27)Я взяла карандаш, вернулась к началу и стала подчёркивать «свои» мысли, о которых каким-то образом узнал Достоевский - задолго до моего рождения, я проверила в энциклопедии. (28)Кажется, именно тогда я впервые подумала, что литература - это не просто увлекательно рассказанная история, а нечто большее: таинство узнавания себя в героях, разговор по душам, мучительно прекрасное упоение написанным, когда кажется, что сказал бы так же, но, но, но…
(По М.Б. Ануфриевой*)