(1)Это только в фильмах меланхоличные дети заводят друзей воображаемых, а в жизни всё проще: всегда можно завести себе друга вполне осязаемого - книгу. (2)Книги и стали как раз друзьями моего детства, тем более что они находились повсюду. (3)Новые друзья жили преимущественно в библиотеке, иногда с ними так не хотелось расставаться, что приходилось просить продлить дружбу. (4)Поход в библиотеку всегда был сродни ожиданию праздника, на котором получишь подарок, но пока не знаешь какой. (5)И только кажется, что его придётся отдавать, на самом деле прочитанное остается с тобой, как съеденная конфета, и всегда можно попросить новую - не откажут.
(6)Читать я научилась рано и как-то незаметно для всех. (7)Первая библиотека, куда меня записали ещё в детском саду, была… взрослая, просто потому что находилась в соседнем доме. (8)Там работала дальняя родственница, подбиравшая мне максимально детский репертуар из того, что имелось на полках. (9)Так в шесть лет я познакомилась со Всадником без головы и героями «Молодой гвардии», но настоящие открытия ещё были впереди и ждали меня в домашней библиотеке. (10)Сампо-лопарёнок и Кнут- музыкант из сказок Топелиуса - мальчики с глазами-звёздами в рисунках Тамары Юфы были знакомы каждому карельскому ребёнку, как и старый, верный Вяйнямейнен из адаптированного для детей издания эпоса «Калевала». (11)Совершенно сстественно они соседствовали в моей голове c Динкой дочерью революционера, а она - с Джейн Эйр, счастливо появившейся в нашей семье в обмен на макулитуру.
(12)В школе настал черёд Достоевского. (13)На уроках литературы маялась, дома читала всё подряд, и черёд настал только потому, что со второй полки книжного шкафа перешла к освоению третьей. (14)Не могу сказать, что «Преступление и наказание» произвело на меня большое впечатление. (15)К тому времени я уже знала толк в литературных ужасах и страстях, да и обрушившийся на голову малоприятной старушенции топор Раскольникова в детском восприятии никогда не перевесит леденящий кровь образ безголового всадника или рассказы Эдгара По, которые категорически запрещено читать, когда сидишь зимним вечером в пустой тёмной квартире один, но всё равно ты почему-то читаешь, холодся от страха. (16)Когда становилось мне совсем страшно, то я выбегала на улицу и ждала родителей с работы у подъезда, а девятиэтажки всё ещё казалась домом Ашеров, по которому разгуливает Маска Красной Смерти. (17)Словом, душевные терзания Родиона Раскольникова были мне тогда далеко не близки, просто приняты к сведению.
(18)Конечно, сюжеты я воспринимала по-детски буквально, поэтому Достоевский имел все шансы, как говорят на уроках литературы, «быть пройденным», и скорее всего мимо, тем более что «Братья Карамазовы» и «Идиот» показались мне слишком увесистыми, а за ними на полке соблазнительно маячили «Похождения бравого солдата Швейка». (19)Но привыкшая к методическому чтению всего печатного от газеты «Известия» и журнала «Огонёк» по подписке, я решила освоить ещё одну книгу в неприметной, шершавой на ощупь обложке - роман «Подросток». (20)И свершилось чудо: книга заговорила со мной обо мне. (21)Минтельный, нервный, косноязычный герой признавался в том, о чём думала я или только собиралась подумать, (22)Выходит, Достоевский мог знать, что творится у меня в голове? (23)Это было по-детски наивное и искреннее изумление. (24)Герой жил романной жизнью, решал свои проблемы, но во всех своих проявлениях был мной. (25)Под его горькой, язвительной самопрезентацией я готова была подписаться: и меня никто не понимал, и я хранила в душе больше, чем могла высказать, и у меня были сокровенные идеи, и людей я не любила, как подросток Долгорукий, особенно одноклассников и ровно в тех же выражениях. (26)О, как тысячу раз прав и дальновиден Достоевский!
(27)Я взяла карандаш, вернулась к началу и стала подчёркивать «свои» мысли, о которых каким-то образом узнал Достоевский - задолго до моего рождения, я проверила в энциклопедии. (28)Кажется, именно тогда я впервые подумала, что литература - это не просто увлекательно рассказанная история, а нечто большее: таинство узнавания себя в героях, разговор по душам, мучительно прекрасное упоение написанным, когда кажется, что сказал бы так же, но, но, но…
(По М.Б. Ануфриевой*)