Переходя от стола к столу, от полки к полке, выдвигая ящики, раскрывая то одну, то другую папку, Владимир Иванович быстро распределил всё, что было в кармане, и только для заметки Карутерса не находил места. Так начинается текст Л. Гумилевского, в центре которого — момент научного озарения великого учёного Владимира Вернадского. Как рождается гениальная идея? Как хаос фактов превращается в стройную теорию? Именно эту проблему — рождение научного открытия, взаимосвязь интуиции и логики в творческом процессе — поднимает автор.
Позиция автора заключается в том, что настоящее открытие нельзя запланировать или вывести чисто логическим путём. Оно рождается как вспышка, как внезапное озарение, которое, однако, подготавливается всей предшествующей работой ума, всей глубиной знаний учёного. Этот момент прозрения, по мысли Гумилевского, — высшая точка творческого процесса, наполненная радостью и гармонией.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор сначала погружает нас в атмосферу мучительных поисков. Большой мастер обобщений и систематизации, умевший вносить гармоничность и закономерность в хаотическое множество фактов, он был осторожен в установлении новых классов и категорий даже в собственном ученом хозяйстве. Мы видим, как Вернадский пытается найти место для случайной, казалось бы, заметки, как он перебирает возможные рубрики: «Организмы? Разное? Смесь? Или число и мера в живой природе?». Этот пример иллюстрирует предварительную, логическую стадию работы, когда ум учёного находится в напряжении, перебирая известные факты и категории. Однако решение не приходит через простую классификацию.
Затем автор показывает сам момент озарения. Несколько минут, а может быть и целый час, туго сжав в пальцах перо, Вернадский ловил в возбужденном мозгу идею, таившуюся среди множества фактов и выводов, переполнявших его ум. И вот, когда он уже механически подписывает папку «Живое вещество» и ставит её на полку, происходит чудо: И вдруг так долго не укладывавшаяся в слова острая мысль охватила Вернадского радостью огромного открытия. Этот пример-иллюстрация показывает, что интуитивное прозрение приходит не в момент активного интеллектуального усилия, а как бы помимо воли, как внезапный дар, венчающий долгий труд.
Смысловая связь между этими примерами — причинно-следственная и одновременно дополнение. Первый пример показывает причину — долгий, напряжённый мыслительный процесс, хаос фактов, который требует упорядочивания. Второй пример — следствие — внезапное озарение, которое и становится тем самым недостающим элементом, превращающим хаос в гармонию. В первом случае мы видим мучительный поиск, во втором — радость обретения. Именно это противопоставление напряжения и радости позволяет автору глубоко раскрыть суть творческого акта.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, великие открытия часто приходят неожиданно, но за ними всегда стоит гигантская предварительная работа. Это похоже на то, как композитор, перебирая ноты, вдруг слышит целую мелодию. Например, Дмитрий Менделеев, по легенде, увидел свою периодическую таблицу во сне. Но этому сну предшествовали годы кропотливого труда, изучения свойств всех известных элементов, попытки найти закономерность. Так и Вернадский, по тексту Гумилевского, проделал колоссальную работу, прежде чем его мозг смог «выдать» идею «живого вещества».
Итак, Л. Гумилевский показывает, что научное творчество — это не просто логическое построение и сухой анализ. Это сложный и даже таинственный процесс, в котором интуиция и вдохновение играют не меньшую роль, чем труд и знания. Момент озарения становится наградой за терпение и настойчивость, а радость открытия — высшим счастьем для учёного.
(По Л. Гумилевскому)