В самом конце девятнадцатого века английский натуралист доктор Карутерс наблюдал над Красным морем грандиозное переселение саранчи. Он решил определить количество насекомых в одной из туч, и оказалось, что эта туча весила сорок четыре миллиона тонн. Статья Карутерса попала в руки Владимиру Ивановичу Вернадскому, который в тот момент был приват-доцентом Московского университета по кафедре минералогии. Прочитав заметку с простым любопытством, он вдруг почувствовал какую-то связь между прочитанным и геологией. Эта ситуация, описанная Л.И. Гумилевским, поднимает важную проблему: как случайное наблюдение и интуитивное прозрение могут привести к крупному научному открытию? Автор стремится показать, что гениальность ученого заключается не только в систематической работе, но и в способности уловить неочевидную связь между, казалось бы, далекими явлениями.
Позиция автора по данной проблеме выражена через мысли и поступки Вернадского. Гумилевский убежден, что случайно возникшая мысль, если она "коснётся ума и воли искренней человеческой личности в нужный момент", способна породить открытие, которое оправдывает всю жизнь ученого. Именно эту идею автор подчеркивает историей о создании Вернадским новой научной папки с надписью "Живое вещество".
Чтобы обосновать свою точку зрения, Гумилевский подробно описывает внутреннее состояние героя. Сначала Вернадский, прочитав статью, испытывает мимолетное ощущение: "Странное ощущение мгновенно явилось и мгновенно исчезло". Однако он не отбрасывает его, а сохраняет заметку, положив карточку в боковой карман. Этот пример-иллюстрация показывает, что даже смутное предчувствие связи между разными областями науки достойно внимания. Пояснение к этому примеру: автор подчеркивает, что Вернадский, будучи человеком, "интересовавшимся решительно всем на свете", не прошел мимо необычного факта, а интуитивно почувствовал его потенциальную значимость, хотя тогда еще не мог ее сформулировать.
Далее следует второй пример-иллюстрация. Вернадский пытается разложить материалы по папкам и обнаруживает, что для заметки Карутерса нет места ни в одном из существующих разделов геологии. Это ставит его в тупик, но не останавливает. Он создает новую папку, пишет на ней "Живое вещество", и в этот момент его осеняет: "И вдруг так долго не укладывавшаяся в слова, острая мысль охватила Вернадского радостью огромного открытия". Пояснение ко второму примеру: данный фрагмент демонстрирует, что именно невозможность вписать новое знание в старые рамки подтолкнула ученого к формированию принципиально новой концепции, которая впоследствии легла в основу геохимии.
Смысловая связь между приведенными примерами — детализация. Первый пример показывает исходный импульс: случайное ощущение связи и его фиксацию. Второй пример раскрывает, как это ощущение, пройдя через сопротивление материала (отсутствие готовой папки), кристаллизуется в четкую идею, обозначенную новым термином "живое вещество". Именно благодаря этому переходу от смутного чувства к конкретному научному понятию формируется полное представление о творческом процессе ученого.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, многие великие открытия начинались с незначительного, на первый взгляд, наблюдения, которое удерживалось в сознании исследователя благодаря его интуиции. Например, открытие пенициллина Александром Флемингом произошло случайно: он заметил, что плесень уничтожила бактерии в чашке Петри. Флеминг не выбросил испорченный образец, а заинтересовался этим явлением, что в итоге спасло миллионы жизней. Так же и Вернадский: он не отмахнулся от "странного ощущения", а последовал за ним, создав новое направление в науке.
Итак, текст Гумилевского убедительно показывает, что подлинная научная интуиция — это не мистическое озарение, а результат напряженной работы ума, готового увидеть неожиданную связь там, где другие видят лишь разрозненные факты. Случайная заметка о саранче стала для Вернадского толчком к созданию учения о биосфере, что доказывает: иногда одна вовремя замеченная мысль действительно способна изменить не только жизнь ученого, но и ход всей науки.
(5)Статья Карутерса о сделанном им расчёте появилась в 41-м томе английского журнала «Природа» за 1890 год. (6)Энтомологи (специалисты, изучающие насекомых) не нашли в ней ничего необыкновенного. (7)Не нашёл в ней сначала ничего особенного и постоянный русский читатель журнала — приват-доцент Московского университета по кафедре минералогии Владимир Иванович Вернадский. (8)Он разбирал тогда коллекции в минералогическом кабинете университета, а кусочками свободного времени пользовался для просмотра накопившихся за лето журналов. (9)Человек, интересовавшийся решительно всем на свете, Владимир Иванович прочитал заметку Карутерса с простым любопытством и перевернул страницу, но затем быстро возвратился назад. (10)Ему показалось, что была какая-то связь между тем, что он прочёл, и той областью, в которой он работал, — геологией. (11)Странное ощущение мгновенно явилось и мгновенно исчезло.
(12)Рабочие между тем внесли тяжёлый ящик с минералами и опустили его у ног Вернадского. (13)За ними зашёл и помощник Вернадского, Евгений Диодорович Кислаковский. (14)Вернадский пододвинул ему журнал.
(15)— Ну, что вы скажете о расчёте Карутерса? (16)Сорок четыре миллиона тонн движется по воздуху с места на место, а ведь это без малого вес всего количества меди, свинца и цинка, добытых человечеством за девятнадцатый век!
(17)Кислаковский долго разбирал текст и, наконец, разобравшись, заметил:
— Цифры проверить бы надо: в журнале опечаток тоже достаточно.
(18)И помощник обернулся к ящику с образцами. (19)Минералы занимали помощника больше, чем саранча.
(20)Владимир Иванович взял из стопки заготовленных для коллекций карточек одну и стал выписывать данные Карутерса. (21)Указав страницу, том, год и название журнала, он бережно положил карточку в боковой карман, куда отправлялось всё, что казалось Вернадскому достойным хранения. (22)Помощник, следя за ним, несмело сказал:
— А зачем это нам, Владимир Иванович, ведь мы не энтомологи, не физиологи, не биологи?
(23)Владимир Иванович быстро встал.
(24)— Да, мы с вами не биологи, но тут, — он приложил руку к карману, — есть какая-то мысль! (25)А из истории науки и опыта я знаю, какие неожиданные последствия бывают от случайно возникшей мысли, если она коснётся ума и воли искренней человеческой личности в нужный момент… (26)Один такой случай нередко оправдывает всю жизнь!
(27)Дома, выгрузив из кармана заметки, вырезки и библиографические справки, Владимир Иванович стал раскладывать материалы по каталожным папкам. (28)Эти папки, крепкие, сделанные из плотного крашеного картона, каждая из которых была посвящена тому или иному разделу геологии, размещались на книжных полках вдоль стен и в простенках между окнами. (29)Переходя от полки к полке, раскрывая то одну, то другую папку, Владимир Иванович быстро распределил всё, что было в кармане, и только для заметки Карутерса не смог найти места. (30)Наблюдение Карутерса не могло относиться ни к одной из геологических тем. (31)Смеясь над забавным затруднением, в которое поставил его английский натуралист, он вынул из ящика стола новую папку, положил туда карточку, взял перо, чтобы сделать надпись на белом ярлыке синей крышки, и задумался. (32)«Организмы… разное… смесь… число и мера в живой природе?»
(33)Несколько минут, а может быть и целый час, не в силах прерваться, Вернадский ловил в возбуждённом мозгу идею, таившуюся среди множества фактов и выводов, переполнявших его ум. (34)Владимир Иванович взял новую папку, твёрдо написал на крышке и корешке «Живое вещество», поставил папку на полку самой крайней в ряду. (35)И вдруг так долго не укладывавшаяся в слова? острая мысль охватила Вернадского радостью огромного открытия.
(36)«Геохимия» Вернадского вышла в Париже на французском языке в 1924 году. (37)Книга принесла автору мировую известность.
(По Л.И. Гумилевскому*)
* Лев Иванович Гумилевский (1890–1976) — русский советский прозаик и редактор, автор серии биографических книг о выдающихся учёных.