«В числе терминов, усвоенных критикой, чуть ли не самый ходячий — это слово „тип“», — пишет Иннокентий Фёдорович Анненский, начиная свой критический очерк. Эта фраза задаёт тон всему рассуждению, в котором автор ставит важную проблему: как упрощённое, шаблонное восприятие литературного персонажа, сведение его к одному лишь «типу», мешает увидеть его подлинную, многогранную сущность? Анненский убеждён, что такой подход губителен для понимания искусства, так как «грубые ярлыки приклеиваются на тонкие художественные работы». Его позиция ясна: герой, в данном случае Обломов, не исчерпывается ярлыком «ленивец», а является сложным и противоречивым «характером», в котором отразились глубина и неоднозначность человеческой души.
Чтобы доказать свою точку зрения, критик сначала развенчивает упрощённое представление об Обломове. Он приводит целый ряд черт, которые не вписываются в образ законченного ленивца: «Илья Ильич Обломов не обсевок в поле. Это человек породистый: он красив и чистоплотен, у него мягкие манеры и немножко тягучая речь». Анненский подчёркивает его ум, отсутствие хитрости и расчётливости, неспособность ко лжи: «Лгать он не умеет или лжёт наивно». Этот первый пример-иллюстрация важен, так как он показывает, что в основе характера Обломова лежат вовсе не пороки, а скорее природная доброта и наивность, которые не вписываются в утилитарный, деловой мир. Поясняя этот пример, можно сказать, что автор целенаправленно «очищает» героя от обвинений в эгоизме и жестокости, показывая его неспособность строить счастье на несчастье других, его нетребовательность и терпимость. Этим Анненский разрушает примитивный ярлык «самодур» или «паразит».
Далее критик углубляет свой анализ, переходя к внутреннему миру Обломова. Он обращает внимание на то, что лень Обломова — это не просто безделье, а своего рода протест: «Посмотрите, что противопоставляется обломовской лени: карьера, светская суета, мелкое сутяжничество или культурно-коммерческая деятельность Штольца. Не чувствуется ли в обломовском халате и диване отрицание всех этих попыток разрешить вопрос о жизни?» Этот второй пример-иллюстрация раскрывает философскую глубину образа. Анненский намекает, что отказ Обломова от активной жизни может быть не слабостью, а осознанным, пусть и пассивным, неприятием суеты, лжи и бессмысленной погони за «производствами и орденами». Поясняя этот пример, стоит подчеркнуть, что автор показывает в Обломове «крепко сидящее сознание независимости», которое не могут поколебать ни жадность, ни тщеславие, ни даже любовь. Его идеал — внутренняя гармония, которая для него дороже внешнего успеха.
Смысловая связь между этими двумя примерами-иллюстрациями — углубление и конкретизация. Первый пример снимает с Обломова обвинения в примитивной лени, показывая его нравственную чистоту. Второй пример идёт дальше, раскрывая за этой «негативной» характеристикой мощную внутреннюю позицию, своеобразное «отрицание» ценностей суетного мира. Именно благодаря этому последовательному раскрытию формируется полное и объёмное представление о персонаже. Я полностью согласен с позицией Анненского. Действительно, наклеивание ярлыков лишает литературу её глубины. Например, если бы мы воспринимали князя Мышкина из романа Достоевского «Идиот» только как эксцентричного чудака, мы бы никогда не увидели в нём воплощения евангельской любви и правды. Точно так же и с Обломовым: увидеть в нём лишь ленивого барина — значит пройти мимо трагической и по-своему прекрасной души, которую открыл нам Гончаров через 200 страниц своего романа. Итак, Анненский в своём очерке убедительно доказывает, что настоящий литературный «характер», такой как Обломов, не терпит плоских определений, а требует вдумчивого и глубокого прочтения, способного вместить всю сложность человеческой натуры.
(3)Я много раз читал «Обломова», и чем больше вчитывался в него, тем сам Обломов становился мне симпатичнее. (4)Чем больше всматриваешься в Обломова, тем меньше раздражает и возмущает в нём любовь к дивану и к халату. (5)Под действием основных впечатлений мало-помалу предста-вляется внимательному читателю образ Обломова приблизительно в таком виде.
(6)Илья Ильич Обломов не обсевок в поле. (7)Это человек породистый: он красив и чистоплотен, у него мягкие манеры и немножко тягучая речь.
(8)Он умён, но не цепким, хищным, практическим умом, а скорее тонким, мысль его склонна к расплывчатости.
(9)Хитрости в нём нет, ещё менее расчётливости. (10)Лгать он не умеет или лжёт наивно.
(11)В нём ни жадности, ни распутства, ни жестокости. (12)Он эгоист по наивному убеждению, что он человек особой породы и принадлежащие ему люди должны его беречь, уважать, любить и всё за него делать.
(13)Вспомните разговор с Захаром и упрёки за то, что тот сравнил его с «другими».
(14)Он никогда не представляет себе своё счастье основанным на несчастье других, но он не стал бы работать ни для своего, ни для чужого благосостояния. (15)К людям он нетребователен и терпим донельзя.
(16)Обломов любит свой привычный угол, не терпит стеснения и суеты, он не любит движения и особо резких наплывов жизни извне.
(17)Обломов, может быть, и даровит, никто этого не знает, и сам он тоже, но он, наверное, умён. (18)Ещё ребёнком обнаруживал он живость ума, который усыпляли сказками, вековой мудростью и мучной пищей.
(19) Университетская наука не менее обломовских пирогов усыпляла любознательность. (20)Служба отняла у него любимый и родной угол, бросила куда-то на Гороховую и взамен предоставила разговоры о производствах и орденах. (21)На службу Обломов раньше смотрел сначала с энту-зиазмом, затем с наивными ожиданиями, потом удивлённо, наконец равно-душно.
(22)Посмотрите, что противопоставляется обломовской лени: карьера, светская суета, мелкое сутяжничество
Или культурно-коммерческая деятельность Штольца. (23)Не чувствуется ли в обломовском халате и диване отрицание всех этих попыток разрешить вопрос о жизни?
(24)Обломов умеет внушить любовь. (25)Обломов, этот слабый, капризный, неумелый и изнеженный человек, требующий ухода, - он мог дать счастье людям, потому что сам имел сердце.
(26)B Обломове нет самодовольства, этого главного признака пошлости. (27)Посмотрите, в чём его опасения: в мнительности, в страхе, что кто-нибудь нарушит его покой. (28)Его радости - в хорошем обеде, в доволь-ных лицах вокруг, в тишине, порой - в поэтической мечте.
(29)Разве он поступится чем-нибудь из своего обломовского, чтоб кусок у него был послаще или постель помягче? (30)Везде он один и тот же Обломов: в гостиной Ильинских с бароном и в своём старом халате с Алексе-свым, трюфели ли он ест или яичницу на заплатанной скатерти.
(31)Отнимите у Обломова средства, он всё же не будет ни работать, ни льстить. (32)В нём останется то же веками выработавшееся ленивое, но упорное сознание своего достоинства.
(33)В Обломове есть крепко сидящее сознание независимости - никто и ничто не вырвет его из угла: ни жадность, ни тщеславие, ни даже любовь.
(34)Обломов душой целомудренный юноша, а в привычках старик.
(35)С робкой нежностью бережёт он свой идеал, но для него достижение идеала вовсе не цель жизни, для него это любимая мечта. (36)Борьба, усилия, суста в погоне за идеалом разрушают мечту, оскорбляют идеал Обломова.
(37)Мне кажется, Обломов - вовсе не «тип ленивца», не карикатурный образ (всё это недопустимо упрощает картину) - он то, что в литературо-ведении принято называть «характер». (38)Характер - это отражение челове-ческой натуры в её полноте, глубине, сложности, неоднозначности.
(39)В Обломове писатель открыл нам свою связь с родиной: с сё современ-ностью и с её вчерашним днём, с тем, что устаревает и уходит от нас; здесь и грёзы будущего, и горечь самосознания, и радость бытия, и поэзия, и проза; здесь душа русского человека вообще и самого Гончарова в частности.
(40)Душа, представленная в сё личных, национальных и мировых элементах.
(По И.Ф. Анненскому*)
* Иннокентий Фёдорович Анненский (1855-1909)
- русский поэт, драматург и переводчик, литературный критик, директор мужской Царско-сельской гимназии.