Каждый человек обладает памятью, которая соединяет его с прошлым, определяет настоящее и даёт ориентиры для будущего. Но что происходит, если личность насильственно лишают этой связи? Именно эту страшную проблему поднимает Чингиз Айтматов в предложенном тексте, заставляя задуматься о ценности памяти и последствиях её утраты. Позиция автора заключается в том, что насильственное лишение человека памяти и его прошлого — это чудовищное преступление, превращающее человека в безвольное, бессловесное существо, которое он называет манкуртом. Писатель убеждён, что именно память, знание своих корней и собственного «я» делают нас людьми, а её потеря ведёт к полной деградации и духовной смерти.
Чтобы обосновать свою позицию, автор подробно описывает сам процесс и последствия этой чудовищной пытки. Во-первых, Чингиз Айтматов ужасающе детально повествует о физической процедуре надевания шири. Он пишет: «Поделив выю на куски, ее тут же в парном виде напяливали на обритые головы пленных вмиг прилипающими пластырями». Читатель становится свидетелем того, как неумолимо сжимающаяся под солнцем верблюжья кожа причиняет нечеловеческие муки: «шири стискивало, сжимало бритую голову раба подобно железному обручу». Этот пример-иллюстрация показывает, что превращение в манкурта — это не просто жестокость, а продуманное истязание, цель которого — сломать волю и разум человека через невыносимую боль.
Во-вторых, автор детально описывает результат этой пытки, показывая, какое существо получается в итоге. Он подчёркивает полную потерю человеческой сущности: «Манкурт не знал, кто он, откуда родом племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери - одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом». Создаётся пугающий портрет существа, лишённого не только воли, но и способности к самоидентификации. Писатель отмечает, что такой раб «был равнозначен бессловесной твари», исполнял работу «слепо, усердно, неуклонно» и не помышлял о побеге, потому что в нём были убиты сами корни человеческого — память и самосознание.
Между приведёнными примерами-иллюстрациями прослеживается причинно-следственная связь. Первый пример описывает варварскую процедуру, которая является причиной — методом уничтожения личности. Второй пример показывает её следствие — портрет существа, которое получилось в результате этого зверства. Показывая сначала сам процесс убийства души, а затем его ужасающий итог, Айтматов наиболее полно и глубоко раскрывает трагедию человека, потерявшего корни, и убедительно доказывает, что человек без памяти превращается лишь в послушный инструмент в руках других.
Я полностью разделяю точку зрения писателя. Действительно, потеря исторической памяти и своих корней — это одна из величайших трагедий, которая может постигнуть не только отдельного человека, но и целый народ. История знает немало примеров, когда насильственное искоренение культуры, языка и традиций приводило к духовному оскудению и моральной деградации. Например, в русской классической литературе, в романе-эпопее Льва Николаевича Толстого «Война и мир», мы видим образ Пьера Безухова, который, пройдя через тяжёлые испытания, плен и разочарования, обретает истинный смысл жизни именно через понимание своего народа и слияние с ним. Его духовное возрождение происходит благодаря приобщению к народной мудрости, а не через её утрату.
Таким образом, текст Чингиза Айтматова является мощным предупреждением. Проблема насильственного лишения человека памяти — это не просто историческая ретроспектива, а актуальный призыв к современному человеку беречь свою историю, культуру и не позволять никому лишать его себя самого. Ибо, потеряв память, мы теряем свою душу и превращаемся в манкуртов.
(3) Но чудовищная участь ждала тех, кого жуаньжуаны оставляли у себя в рабстве. (4) Они уничтожали память раба страшной пыткой - надеванием на голову жертвы шири. (5) Обычно эта участь постигала молодых парней, захваченных в боях. (6) Сначала им начисто обривали головы, тщательно выскабливали каждую волосинку под корень. (7) К тому времени, когда заканчивалось бритье головы, опытные убойщики-жуаньжуаны забивали поблизости матерого верблюда. (8) Освежевывая верблюжью шкуру, первым делом отделяли ее наиболее тяжелую, плотную выйную часть. (9) Поделив выю на куски, ее тут же в парном виде напяливали на обритые головы пленных вмиг прилипающими пластырями - наподобие современных плавательных шапочек. (10) Это и означало надеть шири.
(11) Тот, кто подвергался такой процедуре, либо умирал, не выдержав пытки, либо лишался на всю жизнь памяти, превращался в манкурта - раба, не помнящего своего прошлого. (12) Выйной шкуры одного верблюда хватало на пять-шесть шири.
(13) После надевания шири каждого обреченного заковывали деревянной шейной колодой, чтобы испытуемый не мог прикоснуться головой к земле. (14) В этом виде их отвозили подальше от людных мест, чтобы не доносились понапрасну их душераздирающие крики, и бросали там в открытом поле, со связанными руками и ногами, на солнцепеке, без воды и пищи. (15) Пытка длилась несколько суток. (16) Лишь усиленные дозоры стерегли в определенных местах подходы на тот случай, если соплеменники плененных попытались бы выручить их, пока они живы. (17) Но такие попытки предпринимались крайне редко, ибо в открытой степи всегда заметны любые передвижения.
(18) Брошенные в поле на мучительную пытку в большинстве своем погибали под сарозекским солнцем. (19) Шири стискивало, сжимало бритую голову раба, подобно железному обручу. (20) Последние испытания сопровождались полным лишением рассудка. (21) Лишь на пятые сутки жуаньжуаны приходили проверить, выжил ли кто из пленных. (22) Если заставали в живых хотя бы одного из замученных, то считалось, что цель достигнута.
(23) Такого поили водой, освобождали от оков и со временем возвращали ему силу, поднимали на ноги. (24) Это и был раб-манкурт, насильно лишенный памяти и потому весьма ценный, стоивший десяти здоровых невольников. (25) Существовало даже правило - в случае убийства раба-манкурта в междоусобных столкновениях выкуп за такой ущерб устанавливался в три раза выше, чем за жизнь свободного соплеменника.
(26) Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери - одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. (27) Лишенный понимания собственного «я», манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ. (28) Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. (29) Он никогда не помышлял о бегстве. (30) Для любого рабовладельца самое страшное - восстание раба. (31) Каждый раб потенциально мятежник. (32) Манкурт был единственным в своем роде исключением: ему в корне чужды были побуждения к бунту, неповиновению. (33) Он не ведал таких страстей. (34) И поэтому не было необходимости стеречь его, держать охрану и тем более подозревать в тайных замыслах.
(35) Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев. (36) С другими он не вступал в общение. (37) Его помыслы сводились к утолению чрева. (38) Других забот он не знал. (39) Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно. (40) Манкуртов обычно заставляли делать наиболее грязную, тяжелую работу или же приставляли их к самым нудным, тягостным занятиям, требующим тупого терпения.
(41) Куда легче снять пленному голову или причинить любой другой вред для устрашения духа, нежели отбить человеку память, разрушить в нем разум, вырвать корни того, что пребывает с человеком до последнего вздоха, оставаясь его единственным обретением, уходящим вместе с ним и недоступным для других. (42) Но кочевые жуаньжуаны, вынесшие из своей кромешной истории самый жестокий вид варварства, посягнули и на эту сокровенную суть человека. (43) Они нашли способ отнимать у рабов их живую память, нанося тем самым человеческой натуре самое тяжкое из всех мыслимых и немыслимых злодеяний.
(По Ч.Т. Айтматову*)
* Чингиз Торекулович Айтматов (1928-2008) - кыргызский советский и российский писатель