Какую силу может иметь музыка, способная преобразить душу человека и пробудить в нём творческое начало? Именно эта проблема находится в центре внимания Чингиза Айтматова в предложенном тексте.
Позиция автора заключается в том, что подлинное искусство, рождённое из огромной любви к жизни, способно вызвать в другом человеке глубочайший отклик, пробудить в нём стремление к творческому самовыражению и показать красоту мира в новом свете.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из текста. Писатель показывает, какой необыкновенной силой обладает песня Данияра. Рассказчик с восторгом отмечает: «Больше всего меня поразило, какой страстью, каким горением была насыщена сама мелодия». Автор подчёркивает, что это была не просто музыка, а нечто большее, исходящее «из самой души человека», способное «оживить самые сокровенные думы». Эта песня, по словам героя, была «песней гор и степей», она вобрала в себя лучшие мелодии двух народов и стала гимном любви к земле. Айтматов поясняет, что такой голос мог принадлежать только человеку «глубоко влюблённому», причём любовь эта была особой – «какая-то другая, огромная любовь — к жизни, к земле». Этот пример свидетельствует о том, что истинное искусство всегда питается глубокими искренними чувствами, и именно эта эмоциональная наполненность делает его таким пронзительным.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, как эта песня повлияла на самого рассказчика, юного мальчика. Герой признаётся: «Я впервые почувствовал тогда, как проснулось во мне что-то новое, чего я ещё не умел назвать. Это было что-то неодолимое, это была потребность выразить себя». Чингиз Айтматов неслучайно показывает, что песни Данияра буквально «всполошили» душу мальчика, заставив его смотреть на мир «изумленными глазами, будто видел всё впервые». Рассказчик, который раньше просто срисовывал картинки, вдруг осознаёт, что его истинное призвание – живопись, что он должен «взять в руки кисть». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что настоящее искусство выступает мощным катализатором творческого преображения, оно помогает человеку найти свой собственный путь и осознать своё предназначение.
Смысловая связь между приведёнными примерами является причинно-следственной. В первом примере показана причина – удивительная, одухотворённая природа песни Данияра, которая является результатом его огромной любви к миру. Во втором примере мы видим следствие – глубочайшее воздействие этой песни на душу юного героя, которое пробуждает в нём художника. Именно благодаря этому становится понятно, почему искусство, рожденное искренним чувством, имеет такую преображающую силу.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, великие произведения искусства, будь то музыка, живопись или литература, обладают уникальной способностью затрагивать самые сокровенные струны человеческой души. Например, читая рассказ К. Г. Паустовского «Корзина с еловыми шишками», мы видим, как музыка Эдварда Грига, посвященная маленькой девочке Дагни, спустя много лет помогла ей осознать красоту жизни и почувствовать себя счастливой. Это лишний раз подтверждает, что сила подлинного искусства безгранична.
Итак, текст Чингиза Айтматова заставляет нас задуматься о том, что искусство, наполненное любовью и вдохновением, способно не только доставлять эстетическое наслаждение, но и стать толчком к внутреннему преображению, пробудить в человеке творца и научить его по-новому видеть окружающий мир.
(3)Больше всего меня поразило, какой страстью, каким горением была насыщена сама мелодия. (4)Я не знал, как это назвать, да и сейчас не знаю, вернее, не могу определить: только ли это голос, или ещё что-то более важное, что исходит из самой души человека, что-то такое, что способно вызвать у другого такое же волнение, способно оживить самые сокровенные думы.
(5)Если бы только можно было хоть в какой-то мере воспроизвести песню Данияра! (6)В ней почти не было слов, но без слов раскрывала она большую человеческую душу. (7)Ни до этого, ни после я не слышал такой песни. (8)Она не походила ни на киргизские, ни на казахские напевы, но в ней было и то и другое. (9)Музыка Данияра вобрала в себя самые лучшие мелодии двух народов и по-своему сплела их в единую, неповторимую песню. (10)Это была песня гор и степей, то звонко взлетающая, как горы киргизские, то раздольно стелющаяся, как степь казахская.
(11)И мне вдруг стали понятны его странности, которые вызывали у людей недоумение и усмешки: его мечтательность, любовь к одиночеству, его молчаливость. (12)Я понял теперь, почему он просиживал целые вечера на сопке и почему оставался на ночь у реки, почему он постоянно прислушивался к неуловимым для других звукам и почему иногда вдруг загорались у него глаза, взлетали обычно настороженные брови. (13)Это был человек глубоко влюблённый. (14)И влюблён он был, почувствовал я, не просто в другого человека; это была какая-то другая, огромная любовь - к жизни, к земле. (15)Да. он хранил эту любовь в себе, в своей музыке, он жил ею. (16)Равнодушный человек не мог бы так петь, каким бы он ни обладал голосом.,
(17)Слушая Данияра, я хотел припасть к земле и крепко, по-сыновьи обнять её только за то, что человек может так её любить.
(18)Я впервые почувствовал тогда, как проснулось во мне что-то новое, чего я ещё не умел назвать. (19)Это было что-то неодолимое, это была потребность выразить себя, да, выразить, не только самому видеть и ощущать мир, но и донести до других своё видение, свои думы и ощущения, рассказать людям о красоте нашей земли так же вдохновенно, как умел это делать Данияр. (20)Я замирал от безотчётного страха и радости перед чем-то неизвестным. (21)Но тогда я ещё не понимал, что мне нужно взять в руки кисть.
(22)Я любил рисовать с детства. (23)Я срисовывал картинки с учебников, и ребята говорили, что у меня получается «точь-в-точь».
(24)Учителя в школе тоже хвалили меня, когда я приносил рисунки в нашу стенгазету. (25)Но потом началась война, братья ушли в армию, я бросил школу и пошёл работать в колхоз, как и все мои сверстники.
(26)Я до поры до времени забыл про краски и кисти и не думал, что когда-нибудь вспомню про них. (27)Но сейчас песни Данияра всполошили мою душу. (28)Я был точно во сне и смотрел на мир изумленными глазами, будто видел всё впервые.
(29)Когда, казалось, угас последний отзвук песни, её новый трепетный порыв снова пробудил дремлющую степь. (30)И она благодарно слушала певца, обласканная родным ей напевом. (31)Широким плесом колыхались спелые сизые хлеба, ждущие жатвы, и предутренние блики перебегали по полю. (32)Могучая толпа старых верб на мельнице шелестела листвой, за речкой догорали костры полевых станов, и кто-то, как тень, бесшумно скакал под берегом, в сторону аила, то исчезая в садах, то появляясь опять. (33)Ветер доносил оттуда запах яблок, молочно-парной медок цветущей кукурузы и тёплый дух подсыхающих кизяков.
(34)Долго, самозабвенно пел Данияр. (35)Притихнув, слушала сто зачарованная августовская ночь. (36)И даже лошади давно уже перешли на мерный шаг, будто боясь нарушить это чудо.
(По Ч. Айтматову*)
*Айтматов Чингиз Торекулович (1928-2008 гг.) — киргизский писатель. Мировую известность ему принесла повесть «Джамиля».